Введение Концепция Цель исследования
Глава 1. Закрытое городское пространство История формирования города Понятие закрытого пространства Закрытый город как акустическое пространство
Глава 2. Полевые записи и современные практики звукового исследования Звук как способ фиксации пространства и опыта путешествия Работы и художники, близкие по тематике исследования
Заключение Вывод Список источников
КОНЦЕПЦИЯ
В современном культурном и художественном контексте путешествие всё чаще рассматривается не только как перемещение в пространстве, но и как форма исследования и получения новых знаний и опыта. Художественные и междисциплинарные практики демонстрируют устойчивый интерес к процессу наблюдения и фиксации пространства в ходе путешествия.
Архивное изображение города
Проект основывается на идее фиксации значимых мест закрытого города через полевую звукозапись, с целью создания акустической карты, позволяющей слушателю самостоятельно исследовать пространство. Особенность подхода — не вмешиваться в жизнь города и не пытаться интерпретировать происходящее на месте: личный субъективизм осознанно минимизируется. Все решения о маршруте, последовательности и интерпретации оставлены за каждым пользователем, который будет взаимодействовать с материалом.
Архивное изображение города
Полевая звукозапись в рамках проекта рассматривается не как вспомогательный документ, а как основной медиум исследования. Звук позволяет зафиксировать акустическую структуру пространства, его ритмы, паузы и повторяющиеся элементы, формирующие повседневную звуковую среду закрытого города. Механические шумы, фоновые сигналы, отдалённые голоса и зоны тишины выступают носителями информации о характере места, уровне контроля и социальной организации территории.
Архивное изображение города
Актуальность данного исследования определяется обращением к закрытому городу как к пространству с ограниченным доступом, регламентированными маршрутами и повышенным уровнем контроля. В подобных условиях визуальная фиксация часто оказывается невозможной или этически проблематичной, тогда как звук становится альтернативным и менее очевидным способом исследования.
Свято-Успенский мужской монастырь, архивное фото
ЦЕЛЬ ИССЛЕДОВАНИЯ
Цель исследования заключается в изучении потенциала полевой звукозаписи как инструмента для путешествий в труднодоступных пространствах. Дополнительно проект исследует влияние интерактивных форм представления звукового материала на процесс восприятия и интерпретации пространства.
Архивное фото города
Использование интерактивной карты позволяет рассмотреть, каким образом отказ от фиксированного маршрута и линейного повествования способствует формированию персонализированного опыта слушателя. В этом контексте проект направлен на осмысление роли пользователя как активного участника исследования, самостоятельно выстраивающего порядок взаимодействия с материалом и формирующего собственное представление о пространстве закрытого города.
Таким образом, цель проекта состоит в комплексном изучении взаимосвязи между акустической средой, ограниченными городскими пространствами и механизмами восприятия, а также в анализе полевой звукозаписи и интерактивной картографии как методов художественного и исследовательского осмысления территорий с регламентированным доступом.
ГЛАВА 1. ЗАКРЫТОЕ ГОРОДСКОЕ ПРОСТРАНСТВО
История формирования города
Саров, ЖК «Ривьера»
История города начинается в 1706 году, когда на его территории был основан православный мужской монастырь. Выбор места был неслучаен: удалённость от мирской суеты, природная изолированность и суровые условия соответствовали идеалам монашеского подвига. В первые десятилетия своего существования монастырь представлял собой небольшой духовный центр, однако уже в XVIII веке его значение начинает неуклонно расти. Вокруг него формируется хозяйственная инфраструктура, появляются дороги, подсобные постройки, а также поселения людей, обслуживавших нужды обители.
Келья св. Преподобного Серафима
Особое место в истории города занимает конец XVIII — начало XIX века, когда монастырь становится широко известным благодаря подвигу преподобного Серафима. Его духовный авторитет, учение о христианском смирении и любви, а также приписываемые ему чудеса сделали поселение одним из важнейших центров православного паломничества в Российской империи. Поток паломников способствовал дальнейшему развитию территории, строительству новых храмов и монастырских корпусов. Тем не менее, несмотря на экономический рост и известность, поселение не трансформировалось в светский город: оно сохраняло статус монастырского пространства, закрытого по своему укладу и подчинённого церковной власти.
План православной пустыни
Вид православной пустыни
В течение XIX века территория города достигла расцвета. Она владела значительными земельными угодьями, развивала ремесленное производство и сельское хозяйство, была важным культурным и духовным центром региона. Однако революционные события начала XX века радикально изменили судьбу этого места. После Октябрьской революции 1917 года и установления советской власти монастырь был закрыт, а его имущество национализировано. Монашеская жизнь прекратилась, значительная часть духовного наследия была утрачена, а здания приспособлены под хозяйственные и административные нужды нового государства.
Юбилей монастыря 1906 год
В 1920–1930-е годы территория бывшего монастыря использовалась разрозненно и не имела чёткого стратегического значения. Здесь располагались трудовые коммуны, различные учреждения, в том числе исправительного характера. Поселение находилось в состоянии упадка и казалось обречённым на периферийное существование. Однако именно эта изолированность и отсутствие плотной застройки сыграли решающую роль в следующем, наиболее драматичном этапе истории города.
Рабочий поселок
После окончания Великой Отечественной войны руководство СССР приняло решение о создании центра по разработке атомного оружия. Для этой цели требовалась территория, отвечающая требованиям строжайшей секретности, удалённая от государственных границ и крупных городов, но при этом обладающая минимальной инфраструктурной базой. Выбор пал на бывшую территорию православной пустыни. В 1946 году здесь было создано конструкторское бюро КБ-11, положившее начало формированию нового закрытого города, получившего условное название Арзамас-16.
Арзамас-16, архивное фото
В 1947 году периметр города был взят под войсковую охрану. Была установлена граница, которая в своем большинстве проходила по нетронутым лесам. В июле 1947 года были развёрнуты работы по пробивке просек шириной 25 метров для прокладки контрольно-следовой полосы. Одновременно развернулись работы по сооружению ограждения из колючей проволоки, сторожевых вышек и контрольно-пропускных пунктов.
Арзамас-16, архивное фото
В кратчайшие сроки на месте бывшего монастырского комплекса и окружающих лесов вырос современный по тем временам город. Строились жилые дома, научные лаборатории, производственные корпуса, школы, больницы и культурные учреждения. Население формировалось преимущественно из учёных, инженеров, военных и специалистов, направляемых сюда по распределению. Город отсутствовал на географических картах, а его жители находились под особым режимом допуска и контроля. Несмотря на ограничения, в Арзамасе-16 сложилась особая интеллектуальная и культурная среда, основанная на высокой ответственности за результаты научной деятельности и осознании исторической значимости выполняемой работы.
Строительство города
После распада Советского Союза город оказался в особенно уязвимом положении. Территория, десятилетиями существовавшая как строго засекреченный центр советского атомного проекта под названием Арзамас-16, была полностью встроена в систему оборонной экономики. Начало 1990-х годов стало для города временем неопределённости и тревоги. Государственное финансирование резко сократилось, привычные связи между предприятиями разрушились, а будущее ядерного комплекса страны выглядело неясным.
«…не хотел, чтобы он становился атомным физиком и сгорел от лейкемии в каком-нибудь далеко запрятанном и никому не ведомом Арзамасе‑номер‑н.» Ашкинази Леонид Александрович. Стругацкие. Комментарий для генерации NEXT
Протестующие атомщики, 1994 год
Важным символическим событием стало возвращение в 1995 году исторического названия «Саров». Этот шаг означал попытку переосмыслить идентичность города, связав его не только с советским атомным проектом, но и с более глубокой историей места, уходящей корнями в православную традицию. В постсоветские годы началось активное восстановление храмов и монастырских комплексов, и город постепенно стал центром паломничества, связанным с почитанием преподобного Серафима Саровского. Так в одном пространстве всё отчётливее соседствовали две, на первый взгляд, противоположные составляющие — высокотехнологичная закрытая наука и возрождённая религиозная жизнь.
Фото города, 2000 год
В 2010-е годы и в последующий период Саров окончательно утвердился в роли современного закрытого наукограда, хотя формально этот статус и не всегда подчёркивался. Город остаётся административно закрытым образованием, жизнь которого во многом определяется деятельностью градообразующего института. При этом он считается одним из наиболее благоустроенных и социально стабильных малых городов России. Вместе с тем сохраняются и характерные проблемы: зависимость от одного крупного научного центра, ограничения, связанные с пропускным режимом, и необходимость удерживать молодёжь в условиях закрытости.
Панорама города
ПОНЯТИЕ ЗАКРЫТОГО ПРОСТРАНСТВА
Понятие закрытого пространства в контексте Сарова выходит далеко за рамки административного статуса и формальных ограничений доступа. Закрытый город здесь выступает как особая пространственно-социальная модель, в которой физические, правовые и психологические границы накладываются друг на друга, формируя уникальный тип городской среды.
Колокольня Свято-Троицкого монастыря
Саров как ЗАТО представляет собой пространство с ограниченным въездом и выездом, контролируемым доступом и особым режимом проживания, что изначально определяет специфику повседневной жизни его жителей. ЗАТО — это форма территориальной организации, при которой город или населённый пункт имеет ограничения на посещение и проживание, обусловленные размещением стратегически важных объектов, прежде всего оборонного и научного назначения.
Контрольно-пропускной пункт, архивное фото
Физическое закрытое пространство Сарова проявляется прежде всего через систему пропусков, контрольно-пропускных пунктов, ограждений и постоянно ощущаемых границ. Город чётко отделён от окружающей территории, и пересечение этой границы требует официального разрешения. Однако не менее значима символическая закрытость — ощущение «отдельности» от остального мира, которое формирует особую городскую идентичность. Саров существует как «город внутри страны», со своими правилами, темпом жизни и внутренней логикой.
Территория города
Одним из ключевых понятий в анализе закрытого пространства является режимность. Режимность — это совокупность формальных и неформальных правил, регулирующих поведение, перемещения и коммуникацию внутри города. Она проявляется не только в охране периметра, но и в самоцензуре, осторожности в разговорах, привычке не выносить внутренние процессы за пределы города. Даже в постсоветский период, когда уровень секретности значительно снизился, режимность остаётся частью коллективного опыта и культурной памяти.
Монастырское прошлое и закрытое настоящее
При этом закрытое пространство Сарова нельзя рассматривать как репрессивное или негативное. Оно производит чувство защищённости, социальной стабильности и исключительности. Закрытый город воспринимается многими жителями как привилегированное пространство с более высоким уровнем безопасности, образования и социальной поддержки. Таким образом, закрытость становится не только ограничением, но и ценностью, встроенной в локальную идентичность.
Брендинг города
Закрытость Сарова порождает и особый тип социальной плотности. Ограниченный круг жителей, стабильность населения и высокая доля людей, связанных с одним научным институтом, создают среду, в которой все социальные связи тесно переплетены. С одной стороны, это формирует высокий уровень доверия, чувство безопасности, где люди знают друг друга. С другой — усиливает эффект замкнутости, дефицита анонимности и социальной свободы, что особенно остро переживается молодыми жителями.
Инфраструктура для детей и подростков
Особое напряжение возникает на стыке закрытого научного города и открытого религиозного пространства. Возрождение Саровской пустыни и рост паломничества создают парадоксальную ситуацию: сакральное пространство, по своей природе ориентированное на открытость и доступность, существует внутри строго контролируемого и ограниченного города. Это усиливает многослойность закрытого пространства, где разные режимы доступа — научный, военный, религиозный — сосуществуют и конфликтуют друг с другом.
Памятник святому Преподобному Серафиму
ЗАКРЫТЫЙ ГОРОД КАК АКУСТИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО
Саров, вид сверху
Рассматривая Саров как акустическое пространство, необходимо в первую очередь обратиться к его географическому положению, поскольку именно оно формирует базовый звуковой фон города ещё до появления инфраструктуры, архитектуры и человеческой деятельности. Саров расположен на территории мордовского заповедника, в относительной удалённости от крупных транспортных и промышленных узлов, что сводит шумовое загрязнение к минимуму.
Территория заповедника
Город в лесном массиве
Лесной массив, окружающий Саров, выполняет роль естественного акустического фильтра. Плотная растительность поглощает и рассеивает звуковые волны, снижая уровень шума. В результате город оказывается заключён в своеобразный «звуковой кокон», где преобладают локальные, ближние звуки, а не протяжённые шумовые поля.
Лесные пейзажи города
Закрытый статус города усиливает эффект акустической изоляции. Ограниченное количество въездов и отсутствие большого транспортного потока приводят к тому, что акустическое пространство Сарова лишено случайных, непредсказуемых шумов. Почти каждый звук тут имеет свое, знакомое всем, происхождение, что делает звуковую среду стабильной, а появление необычного звука сразу привлекает внимание
Саров, старый район
Важным фактором является и относительная компактность городской территории. Саров не расползается на большие расстояния, а его жилые и рабочие зоны тесно соседствуют с природным окружением. Граница между городом и лесом часто оказывается размытой. Природные звуки легко проникают в жилые кварталы, а городские — растворяются в лесном фоне. Это создаёт эффект приглушённого города, в котором урбанистический шум не доминирует, а сосуществует с природной тишиной.
Соседство с природным окружением
Архитектурная структура Сарова усиливает и закрепляет ту акустическую изоляцию, которая изначально задаётся географическим положением города. В отличие от мегаполисов с насыщенной застройкой, Саров формировался как функциональный научный город с приоритетом рациональности, безопасности и контролируемости среды. Жилая застройка Сарова преимущественно мало- и среднеэтажная, с относительно большими расстояниями между домами и обилием внутриквартальных зелёных зон. Такое пространственное решение препятствует образованию устойчивых звуковых коридоров и резонансов.
Застройка города
Планировочная логика города также играет ключевую роль. Саров лишён ярко выраженных шумовых центров: крупных транспортных развязок, вокзалов, а рынки и развлекательные кластеры находятся вдали от жилых зон. Жилые, административные и научные строения — разделены, что снижает акустическое наложение различных типов активности. Архитектура здесь работает как система демпфирования: она распределяет звук, не позволяя ему концентрироваться и доминировать в городской среде.
Планировка города. Красная область — промзона, синяя — жилая зона
Важную роль в акустическом пространстве города играет религиозность этого места. Несмотря на небольшие размеры города, в нем насчитывается 10 церквей. Каждое звучание колоколов — событие, имеющее начало, кульминацию и долгий послезвук, который продолжает жить уже не в воздухе, а в сознании слушающего.
Церковь Духа Святого Сошествия и Подземная церковь Антония и Феодосия Печерских
Колокольный звон в Сарове не стремится охватить пространство и заявить о себе на максимальной дистанции. Здесь звон локален и направлен внутрь, а не наружу. Звук колоколов не разливается волнами, а как будто оседает в воздухе, встречая сопротивление леса, построек и самой тишины.
Собор Успения Пресвятой Богородицы и Церковь Зосимы и Савватия
Религиозный звук Сарова никогда не стремится к эффекту. Он не усиливается технически, не стремится заполнить всё пространство, не конкурирует с окружающей средой. Его сила — в сдержанности. Это звук, который существует только при согласии слушающего. Если человек не готов слушать, он растворяется; если готов — становится почти осязаемым.
Церковь Николая Чудотворца в надвратной колокольне и Церковь царственных страстотерпцев
Настоящая полевая запись предлагает зафиксировать и проанализировать особенности места, позволяя приблизиться к пониманию того, как звучит город, существующий в условиях изоляции и контроля, и какие акустические признаки отражают его социальную и пространственную организацию.
Глава 2. ПОЛЕВЫЕ ЗАПИСИ И СОВРЕМЕННЫЕ ПРАКТИКИ ЗВУКОВОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
Звук как способ фиксации пространства и опыта путешествия
Звук может рассматриваться как особая форма фиксации пространства и одновременно как носитель опыта путешествия, дополняющий и во многом переосмысливающий визуальные и текстовые способы документирования. В отличие от изображения, которое стремится зафиксировать устойчивую форму и композицию, звуковая запись улавливает динамичность среды: ритмы, дистанции, наложение событий. Через звук пространство проявляется не как абстрактная геометрия, а как переживаемая среда, структурированная движением, временем и социальными практиками.
В контексте путешествия звук становится способом фиксации не только мест, но и состояний перехода между ними. Шумы транспорта, акустика вокзалов и улиц, изменения плотности и интенсивности звуковых событий отражают саму динамику перемещения и адаптации к новому окружению. Такая фиксация позволяет отразить опыт, который часто ускользает от визуального описания, но ясно проявляется в звуковых изменениях и контрастах.
Кроме того, звуковая документация делает слышимыми те аспекты пространства, которые не поддаются прямому наблюдению, например, социальную иерархию, степень открытости или изоляции, характер повседневных взаимодействий. Повторы сигналов, паузы, уровни шума и тишины формируют акустический портрет места и становятся индикаторами его социальной организации.
В последние десятилетия звуковые практики всё активнее используются в исследованиях пространства и мобильности, предлагая альтернативу визуально-ориентированным способам документирования и анализа. Полевая звукозапись в этом контексте выступает не только как метод фиксации акустической среды, но и как средство формирования у слушателя опыта погружения в путешествие, позволяя пережить пространство через слуховое восприятие.
Иммерсивный потенциал полевой звукозаписи усиливается за счёт её субъективной природы. Запись всегда осуществляется из конкретной позиции — физической, временной и телесной. Для слушателя это создает эффект со-присутствия, в котором чужое путешествие становится доступным как переживаемый процесс, а не как описываемый факт.
Отсутствие визуального образа в аудиопутешествии принципиально меняет способ восприятия материала и структуру опыта слушателя. В первую очередь оно смещает акцент с пассивного «наблюдения» на активное «вслушивание». Без визуальной опоры слух становится основным каналом ориентации в пространстве, и слушатель вынужден самостоятельно реконструировать среду, интерпретировать дистанции, направления и характер пространства через звуки.
Кроме того, отказ от визуального сопровождения усиливает восприятие времени. Звуки разворачиваются последовательно, и слушатель ощущает длительность, переходы и ритмы маршрута, что делает аудиопутешествие не статичным «документом места», а процессом переживания пути. Таким образом, отсутствие картинки не ограничивает восприятие, а напротив — активизирует сенсорное внимание, создаёт эффект присутствия и позволяет звукозаписи выполнять роль самостоятельного медиума фиксации пространства и опыта путешествия.
«Audio provides enriched accounts of people and places with dynamics that might exceed or elude written expression. Recorded sounds also preserve a sense of presence that places the listener in the scene. This calls on the reader/listener to take part in discerning the significance of events, utterances, and things; rather than relying on an authorial guiding analysis, they are tasked with making sense of more immediate data. In this sense, audio encircles the immediate instance».
Amir Shiva, Amelia Paetkau. Multimodal Ethnography, chapter 8.
Говоря о звуке как способе фиксации пространства, невозможно ограничиться только слышимыми звуковыми событиями. Не менее значимым элементом звукового ландшафта является тишина — не как отсутствие звучания, а как его структурная часть. В контексте путешествий и полевых звукозаписей тишина становится активным акустическим состоянием, через которое проявляются особенности места.
В исследованиях подчёркивается, что тишина всегда относительна и контекстуальна. Она существует не как абсолютное состояние, а как результат взаимодействия природных, социальных и культурных факторов. То, что воспринимается как тишина, на самом деле состоит из микрозвуков, далёких шумов, едва различимых акустических следов. Эти минимальные звуковые элементы формируют ощущение присутствия среды и позволяют отличить «живую» тишину от искусственно подавленного звучания.
«These preliminary findings allow us to reinforce the idea that the perception of silence is based on the reduction or cessation of some sounds while others persist in their sonority. Therefore, silence is not simply the absence of noise».
Alger Sans Pinillos. Silence as a Cognitive Tool to Comprehend the Environment
Работы и художники, близкие по тематике исследования
Обложка альбома
Your Favourite London Sounds — альбом английского музыканта, звукового художника и исследователя Питера Кьюсака, опубликованный в ноябре 2001 года лейблом London Musicians Collective. Он представляет собой аудиоколлаж городского звукового ландшафта Лондона, созданный на основе любимых звуков местных жителей
Peter Cusack
Проект возник в 1998 году в рамках временной радиостанции Resonance 107.3 FM, запущенной LMC во время фестиваля Meltdown в Лондоне. Питер Кьюсак и организаторы задали местным слушателям простой, но глубокий вопрос: «Какой ваш любимый звук Лондона и почему?». Ответы пришли в большом количестве, и они оказались поразительно личными, разнообразными и эмоциональными. Люди называли не только «знаковые» городские шумы, но и интимные, бытовые, часто неочевидные звуки: от топота шагов и дождя на стекле до стука ключа в двери или звуков кофейни.
Peter Cusack & Annette Krebs. Concert at Hošek Contemporary, Berlin 2024
На альбоме собраны 40 полевых записей, представляющих самые разные аспекты областей современного городского звукового ландшафта: Знаковые городские звуки: бой часов Биг Бена, объявления «mind the gap» в метро, звуки маршрута No. 73. Социальные и человеческие звуки: разговоры, шумы в кофейнях, рынки. Естественные и «случайные»: птицы, дождь, гром. Инфраструктурные шумы: гул электрических подстанций, движение поездов и автобусов.
Логотип проекта
Cities and Memory — это глобальный звуковой арт-проект, карта полевых звукозаписей и сообщество звуковых художников, создающее альтернативный способ переживания мира через звук. Он сочетает в себе полевые записи, саунд-арт, ремикс и композицию, чтобы показать мир не только таким, какой он есть, но и таким, каким его воображают и переосмысливают художники.
Карта проекта
Проект был основан в 2015 году британским художником Стюартом Фоуксом, который более 15 лет занимался полевыми записями и звуковыми исследованиями перед тем, как собрать эти практики в единое глобальное поле.
Stuart Fowkes
Cities and Memory работает как интерактивная звуковая карта мира, на которой представлены тысячи записей из более чем 130–140 стран и территорий. Каждое место на карте сопровождается двумя звуками: оригинальная полевая запись и переосмысленный звук — художественное, композиционное прочтение исходной записи, созданное участниками проекта. Такое построение позволяет слушателю не только услышать реальное звучание места, но и ощутить его через художественное воображение.
Группа WSP в Университете Саймона Фрейзера, 1973 год.
The World Soundscape Project был основан в конце 1960-х годов в Университете Саймона Фрейзера в Канаде композитором и теоретиком Рэймондом Мюрреем Шафером. Проект возник в период интенсивной урбанизации и технологической модернизации, когда акустическая среда городов стремительно менялась. WSP стал первым системным исследованием звуковой среды как культурного, экологического и социального феномена, а не только как физического акустического явления.
Группа активистов WSP на церковном кладбище в Долларе (Шотландия), 1975 год.
Ключевым понятием проекта стало слово soundscape — «звуковой ландшафт». Шафер определял его как: часть звуковой среды, рассматриваемая как область исследования. Важно, что речь идёт не просто о сумме звуков, а о переживаемом звучании места.
«SOUNDSCAPE: The sonic environment. Technically, any portion of the sonic environment regarded as a field for study. The term may refer to actual environments, or to abstract constructions such as musical compositions and tape montages, particularly when considered as an environment».
R. Murray Schafer. The Soundscape Our Sonic Environment and the Tuning of the World, 1994, p. 274-275
Рэймонд Мюррей Шафер
Одним из центральных направлений работы проекта стали полевые звукозаписи. Участники WSP проводили систематические записи в городах, деревнях и природных ландшафтах, фиксируя повседневные звучания улиц, рынков, портов, транспортных узлов, сельских территорий. Эти записи рассматривались как акустические архивы, сохраняющие исчезающие звуки и изменения среды.
Вселенский монохорд
Five Village Soundscapes (1977)
Материалы из исследования
Five Village Soundscapes — одно из самых систематических исследований WSP. В рамках проекта были изучены звуковые ландшафты пяти европейских деревень. Это было сравнительное исследование, направленное на выявление того, как социальная структура и образ жизни отражаются в акустической среде. Исследователи обращали внимание на то, какие звуки доминируют, какие служат сигналами, какие являются фоновыми, а какие обладают статусом уникальной звуковой метки места. Важно, что работа не ограничивалась записью — она включала аналитическое описание, что сделало её одной из первых попыток создать системную акустическую социологию пространства.
European Sound Diary (1978)
Материалы из дневника путешествия
European Sound Diary — это серия полевых звукозаписей, сделанных участниками WSP во время исследовательского путешествия по Европе в 1972 году. Форма «звукового дневника» принципиально важна: это не просто коллекция звуков, а акустическое путешествие, выстроенное как последовательность переживаемых пространств. Записи организованы по маршруту, что создаёт эффект перемещения — слушатель проходит через разные акустические среды, слышит изменения ритма, плотности и характера звучания.
The Tuning of the World (1977)
Эта книга Рэймонда Мюррея Шафера — главный теоретический труд WSP и фундамент акустической экологии. В книге Шафер предлагает исторический анализ звуковых ландшафтов от древности до индустриальной эпохи. Он показывает, как технологический прогресс изменил акустическую среду, приведя к переходу от «hi-fi» к «lo-fi» звуковым пространствам. Hi-fi soundscape — это среда, где звуки отчётливо различимы, имеют пространственную глубину и не перекрывают друг друга. Lo-fi soundscape — это акустически перегруженное пространство, где звуки накладываются и теряют чёткость. Шафер рассматривает звук как часть экологической системы и призывает к «настройке мира» — сознательному отношению к звуковой среде. Он утверждает, что потеря звуковых ориентиров ведёт к утрате культурной идентичности.
«HI-FI: Abbreviation for high fidelity, that is, a favorable signal-to-noise ratio. The most general use of the term is in electroacoustics. Applied to soundscape studies a hi-fi environment is one in which sounds may be heard clearly without crowding or masking».
R. Murray Schafer. The Soundscape Our Sonic Environment and the Tuning of the World, 1994, p. 272
«Lo-FI: Abbreviation for low fidelity, that is, an unfavorable signal-tonoise ratio. Applied to soundscape studies a 10-6 environment is one in which signals are overcrowded, resulting in masking or lack of clarity».
R. Murray Schafer. The Soundscape Our Sonic Environment and the Tuning of the World, 1994, p. 272
Radio Aporee — это международный онлайн-проект звукового картографирования, основанный художником Удо Ноллем в 2006 году, который представляет собой интерактивную карту мира, наполненную геопривязанными полевыми записями.
Удо Нолль
Проект — глобальный архив звуковых ландшафтов, пополняемый пользователями со всего мира — художниками, исследователями, путешественниками и любителями полевых записей. Каждая запись сопровождается точными географическими координатами, датой, именем автора и кратким описанием. Важной особенностью Radio Aporee является направленность на необработанные или минимально обработанные записи: это не художественные композиции и не саунд-дизайн, а фиксации акустической реальности. Благодаря этому создаётся эффект погружения слушателя в звуковую среду, где он сталкивается не с интерпретацией, а с самим звучащим пространством.
Карточка полевой звукозаписи
Интерфейс проекта минималистичен и подчёркивает приоритет слуха над визуальностью. Карта выполняет функцию координатной сетки, но смысл раскрывается только через прослушивание. Каждый пользователь сам выстраивает маршрут, создавая индивидуальную траекторию аудиопутешествия. В этом заключается принципиальная открытость проекта: он не задаёт линейного повествования, а предлагает множественные возможные сценарии восприятия.
Карта radio aporee
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Анализ городского акустического ландшафта и полевых проектов позволяет заключить, что звук может рассматриваться как самостоятельный инструмент пространственной фиксации и репрезентации опыта путешествия. В отличие от визуального подхода, ориентированного на формальное очерчивание границ и поверхностей, звуковая запись фиксирует пространство как динамичную среду, насыщенную событиями различной интенсивности.
Звук выявляет пространственные характеристики, которые не всегда видны: акустическую глубину, степень открытости или замкнутости среды, плотность городской активности, климатические особенности и социальные взаимодействия. Через реверберацию и тембровую структуру формируется представление о масштабах и конфигурации места. Таким образом, звуковая фиксация становится формой пространственной реконструкции, основанной не на зрительном образе, а на аудиальном опыте присутствия.
Особую значимость приобретает динамика звука. Если визуальное изображение стремится к фиксации момента, то аудиозапись сохраняет длительность, позволяя воспринимать пространство как динамическую систему. В контексте путешествия это принципиально: маршрут может быть представлен как последовательность изменений акустической среды, где переход от одного места к другому проявляется через трансформацию ритма, плотности и характера звучания. Звук, таким образом, формирует нелинейную и иммерсивную модель документации, в которой пространство осмысляется как переживаемый поток.
Использование полевых записей в труднодоступных территориях позволяет рассматривать звук как инструмент пространственной фиксации и культурной документации в условиях ограниченной визуальной репрезентации. В подобном контексте аудиозапись приобретает не только исследовательскую, но и свидетельскую функцию: она подтверждает физическое присутствие в месте, фиксирует акустическую среду и сохраняет особенности территории, которые могут быть недоступны для непосредственного наблюдения широкой аудитории.
Привязка полевой записи к геолокации усиливает погружение слушателя. Координата перестаёт быть абстрактной величиной и становится «голосом» пространства. Такое сопоставление позволяет рассматривать карту не только как визуальную схему, но и как акустическую структуру, где каждая точка обладает собственным звучанием. В результате формируется альтернативная модель картографирования, основанная на слышимости и присутствии.
Таким образом, визуальное исследование демонстрирует, что обращение к звуку позволяет переосмыслить саму природу пространственной фиксации. Путешествие в труднодоступные территории предстает не как сбор визуальных свидетельств, а как комплексный сенсорный опыт, в котором слышимость становится способом присутствия, картографирования и сохранения среды. Интеграция полевых записей в визуальную структуру работы расширяет границы репрезентации, переводя пространство из плоскости изображения в область переживаемого процесса. В этом контексте звук выступает не дополнением к визуальному ряду, а инструментом, способным раскрыть глубину, динамику и идентичность места, формируя более целостное понимание территории.
Sound Studies: как родились звуковые исследования и с чего начать знакомство с этой областью науки [Электронный ресурс]. — URL: https://basmania.ru/sound-studies-kak-rodilis-zvukovye-issledovaniya-i-s-chego-nachat-znakomstvo-s-etoj-oblastyu-nauki/
Chapter 8: Sound in Ethnographic Research [Электронный ресурс] // Multimodal Ethnography. — 2025. — URL: https://blogs.ubc.ca/multimodalethnography/2025/01/01/chapter-8-sound-in-ethnographic-research/
Silence as a Cognitive Tool to Comprehend the Environment [Электронный ресурс] // Foundations of Science. — 2025. — URL: https://link.springer.com/article/10.1007/s10699-023-09925-w
World Soundscape Project [Электронный ресурс]. — URL: https://www.sfu.ca/~truax/wsp.html
Cusack P. Your Favourite London Sounds [Электронный ресурс] // Discogs. — URL: https://www.discogs.com/release/1045379-Peter-Cusack-Your-Favourite-London-Sounds
Cities and Memory [Электронный ресурс]. — URL: https://citiesandmemory.com/
Radio Aporee [Электронный ресурс]. — URL: https://aporee.org/maps/
World Soundscape Project — Five Village Soundscapes [Электронный ресурс]. — URL: https://www.sfu.ca/sonic-studio-webdav/WSP/FVS/fvs.html
Schafer, R. Murray. Europen Sound Diary [Электронный ресурс]. — URL: https://www.sfu.ca/sonic-studio-webdav/WSP_Doc/Booklets//EuroSoundDiary.pdf
Schafer, R. Murray. The Soundscape: Our Sonic Environment and the Tuning of the World [Электронный ресурс]. — URL: https://monoskop.org/images/d/d4/Schafer_R_Murray_The_Soundscape_Our_Sonic_Environment_and_the_Tuning_of_the_World_1994.pdf
Жидов В. Очерки истории Сарова [Электронный ресурс]. — 2012. — URL: https://elib.biblioatom.ru/text/zhidov_ocherki-istorii-sarova_2012/p0/
Официальный сайт городской думы города Сарова. История Сарова [Электронный ресурс]. — URL: https://duma-sarov.ru/discover-the-natural-beauty-resorces-of-citys-outdoors/
World Soundscape Project. [Электронный ресурс]. — URL: https://www.sfu.ca/~truax/wsp.html — Источник изображений.
World Soundscape Project. Canadian Soundscapes [Электронный ресурс]. — URL: https://www.sfu.ca/sonic-studio-webdav/WSP/canada.html — Источник изображений.
World Soundscape Project. Five Village Soundscapes [Электронный ресурс]. — URL: https://www.sfu.ca/sonic-studio-webdav/WSP/FVS/fvs.html — Источник изображений.
World Soundscape Project. European Sound Diary [Электронный ресурс]. — URL: https://www.sfu.ca/sonic-studio-webdav/WSP_Doc/Booklets//EuroSoundDiary.pdf — Источник изображений.
Aporee — Soundmap [Электронный ресурс]. — URL: https://aporee.org/ — Источник изображений.
Cities and Memory. What is Cities and Memory? [Электронный ресурс]. — URL: https://citiesandmemory.com/what-is-cities-and-memory-about/ — Источник изображений.
Your Favourite London Sounds / Peter Cusack // Discogs [Электронный ресурс]. — URL: https://www.discogs.com/release/1045379-Peter-Cusack-Your-Favourite-London-Sounds — Источник изображений.
Говорит Саров [Электронный ресурс]. — URL: https://www.xn--80ae9ahd.xn--p1ai/ — Источник изображений.
Chapter 8: Sound in Ethnographic Research [Электронный ресурс] // Multimodal Ethnography Blog. — 2025. — URL: https://blogs.ubc.ca/multimodalethnography/2025/01/01/chapter-8-sound-in-ethnographic-research/ — Источник изображений.