Предлагаем взглянуть на два видеоэссе, смонтированных студентками Школы дизайна — Валерии Синдимировой и Сек Ми Ран — и посвященных теме памяти, ее преломлении в контексте личных и публичных цифровых архивов.
Валерия Синдимирова размещает рассуждение о found footage и воспоминаниях о том, что человек никогда на самом деле не знал, в пространство десктоп-видео, на рабочий стол, в браузерные вкладки. Видеоэссе создает особенный ритм и визуальную плавность, с которой движется повествование — рассказ именно о том, как разорванные и несопоставимые (архивные) происшествия сшиваются при помощи речи.
Такому видео стоило бы длиться не 5, а хотя бы 55 минут — так времени хватает лишь на то, чтобы назвать некоторые вопросы, но не предложить направления ответов. Впрочем, есть и любопытные маленькие находки — например, наблюдение о том, что архив дарит зрителю не только набор исторических событий, но и целый ассортимент готовых реакций на эти события. История состоит не только из фигур, совершающих действия, но еще и переполнена агентами, вписывающими в хронику собственные реакции, занимающимися чем-то вроде бесконечного создания reaction video (именно об этом не так давно делала эссе Ритика Каушик). Архивы хранят богатую подборку своеобразных вариаций на тему того, что Кевин Б. Ли однажды назвал «лицом Спилберга» (Spielberg Face) — галерею удивленных, восторженных, напуганных лиц, которые указывают зрителю на возможную или даже предпочтительную эмоцию в ответ на то, что он вскоре увидит.
«Архивные/найденные изображения могут выступать хорошим проводником в познании исторических событий. Не просто потому, что они констатируют факты, но из-за особой ауры, складывающейся вокруг них. Само время накладывает на них отпечаток достоверности, поэтому у зрителя при просмотре создается ощущение „это правда было“».
(Валерия Синдимирова)
Работа Сек Ми Ран «Омут памяти» тоже выстраивается прежде всего через музыкально-монтажный ритм — фотографии личного архива, сообщения в мессенджерах и титры с эссеистическим рассуждением перекрывают друг друга, пересекаются, играют в чехарду на поверхности экрана. На первом же кадре бросается в глаза и слегка раздражает, казалось бы, визуальная ошибка — белый шрифт с первыми фразами накладывается на пересвеченный кадр, так что буквы почти растворяются на фоне белых фотографических рамок и отблеска альбомов. Но как станет ясно чуть позже, эта затрудненность в чтении, которую испытывает зритель, рифмуется с главной темой работы — ненадежностью памяти.
Сперва эссеистка с воодушевлением говорит о том, как фотографии из личного архива позволяют нам оставлять воспоминания о событиях или хотя бы срезы времени. Но уже на втором кадре с записью рабочего стола и изображением процесса сортировки png-файлов, легко заметить папку под названием «не помню». Будучи запечатленными и помещенными в архив, картинки часто отказываются свидетельствовать о чем-то определенном, будто бы отделяясь от того человека, который их произвел, от того намерения, с которым он это сделал или от его настроения. Что заставляет вспомнить рассуждения о видеодневиковых заметках Йонаса Мекаса, его вечные бормотания: «Просто изображения… проплывающие мимо… это не воспоминания… это все реальность… просто изображения…».
А в тех случаях, когда фотографии настаивают на чем-то конкретном, они способны, напротив, вступать в конфликт с памятью. Так, Сек Ми Ран в середине видеоэссе делает несколько удивительных открытий — например, кошка, которую она всегда считала серой (и даже выстраивала на этом воспоминании и предпочтении цвета свое отношение с кошками в будущей жизни) на записях выглядит светлой. Не менее любопытны и те разнообразные зрительские стратегии, которые мы можем применять, сталкиваясь с личным архивом, некоторые из которых бегло демонстрирует эссеистка. Например, давая нам посмотреть фрагмент видеозаписи, а затем при помощи монтажа обращая особенное внимание на крошечные детали — почти наверняка обреченные быть незамеченными посторонним наблюдателем, но открывающими особенные воспоминания у внимательного и включенного зрителя.
Так видеоэссеистика в обоих случаях, и у Синдимировой, и у Сек, становится особенно чувствительной и удобной средой пригодной одновременно для презентации архива, а также для того, чтобы разыграть внутри нее ситуации, связанные с воспоминаниями — порой затрудненными, порой ускользающими, находящимися в постоянном изменении.
