Что Москва подсмотрела у других городов
Когда видишь привычную московскую улицу — велопрокат у метро, фуд-холл в бывшем депо, веранду на месте парковки, рождественскую ярмарку с глинтвейном, — кажется, что так было всегда.
На самом деле почти всё это приехало из других стран, и довольно недавно. Городские идеи кочуют между столицами в чемодане у чиновника или урбаниста, который увидел что-то в отпуске и решил привезти домой. Собрали несколько решений, которые Москва переняла у мира, и проследили, что с ними случилось на местной почве.
Велосипед с мотором
Фото: Mario Roberto Durán Ortiz
У велопроката самая ясная родословная. Систему коротких поездок с сетью станций придумали не в Москве: образцом для всего мира стал парижский Vélib, запущенный в 2007 году. Берёшь велосипед на одной стойке, оставляешь на другой, пункты через каждые триста метров. Москва завела свой «Велобайк» в 2013 году по той же схеме, и поначалу он работал ровно как парижский оригинал.
А дальше началась мутация. В 2018 году к велосипедам добавились электросамокаты, и именно они стали главным героем московских тротуаров. Сегодня на самокатах и велосипедах в городе совершается около 350 тысяч поездок в сутки, а спор о том, кто кому уступает дорогу, давно перекрыл по громкости любые разговоры о пользе проката. Парижская затея приехала целой, но в Москве у неё вырос мотор и собственный скандал.
Рынок для свиданий
Julia & Henry’s Food Hall Photo: Phillip Pessar
Фуд-холлы пришли из Нью-Йорка. Мысль собрать под одной крышей десятки маленьких кухонь восходит к крытым рынкам вроде Chelsea Market, где старый фабричный корпус набили лавками с едой со всего мира. В Москве формат появился во второй половине 2010-х и неожиданно прижился даже лучше, чем во многих городах-источниках.
Бывшие промышленные и торговые здания, Депо и Усачёвский рынок, превратились в гастрономические пространства, куда идут уже не за продуктами, а приятно провести вечер. Здесь московская версия скорее усилила оригинал: масштаб больше, дизайн дороже, поток плотнее.
Парклет на службе ресторана
Parklet in wood and inox in Lausanne Photo: LBLP Architectes
Парклеты родом из Сан-Франциско, и тут превращение зашло дальше всего. В оригинале парклет — это общественное место. Студия Rebar в 2005 году заняла на день платную парковку, бросила монетки в счётчик, постелила газон и поставила скамейку, превратив проезжую часть в крошечный сквер для всех. Затея разошлась по миру как PARK (ing) Day, а к 2010 году город сделал такие мини-парки постоянными.
Главное в них — общедоступность. Туда можно прийти бесплатно, посидеть со своим кофе, ничего не заказывая, и площадка открыта, даже когда соседнее кафе закрыто. В Москву парклеты приехали в начале 2020-х, но к 2022 году их приравняли к ресторанным верандам, и теперь там работают официанты. Общественный сквер на месте парковки стал коммерческой террасой для гостей заведения. От первоначального замысла остался только внешний вид, а суть поменялась на противоположную.
Немецкая ярмарка имперского размаха
Christmas market («Dülmener Winter», Münsterstraße) in Dülmen, North Rhine-Westphalia, Germany Фото: Dietmar Rabich
Новогодние ярмарки с деревянными домиками, глинтвейном и гирляндами — наследие немецких рождественских базаров, которым в Европе несколько веков. Москва переняла этот обычай для фестиваля «Путешествие в Рождество» и довела его до имперского размаха. Десятки площадок по всему городу, миллионы лампочек, инсталляции в полквартала. Здесь местная почва не просто приняла идею, а раздула её до масштаба, который немецкому ярмарочному городку и не снился.
То, что приехало тихо
Крымская набережная, Москва Фото: Wowhaus bureau
Остальное прижилось без особых сюрпризов, но именно оно изменило город сильнее всего. Платную парковку как способ борьбы с пробками Москва взяла у европейских столиц и запустила в 2013 году. Логика привозная: машину из центра намеренно выдавливают. Если в 2013-м в центре было 15 500 платных мест, то к 2018-му осталось 3 600.
Тогда же началась переделка набережных. Крымскую набережную бюро Wowhaus превратило из проезжей части в пешеходную зону с велодорожкой и липовой аллеей, по образцу европейских рек, отданных людям, а не машинам. С 2015 года программа «Моя улица» взялась за пешеходные зоны: Большую Ордынку, Никитские, Мясницкую сузили для машин и расширили для прохожих. Ход не новый, пешеходную Strøget в Копенгагене сделали ещё в 1962 году, Москва просто прошла его полвека спустя. А каршеринг, поминутная аренда машины родом из американского Zipcar, заработал в столице в 2015-м и дорос до одного из крупнейших автопарков в мире.
Чужие семена, местные сорта
Так работают все города: и Париж, и Нью-Йорк когда-то у кого-то подсматривали. Vélib сам опирался на ранний велопрокат в Лионе, нью-йоркские рынки выросли из европейских пассажей. Город — это всегда чужие идеи, прижившиеся на своей земле, и интереснее не кто придумал первым, а что вышло, когда решение пересадили в другой климат и масштаб. Московский велопрокат с мотором, фуд-холл размером с вокзал, ярмарка на миллион лампочек и парклет с официантом — это уже местные сорта, выведенные из привозных семян.
