Концепция
Когда мы говорим о криминальном кино, сразу хочется вспомнить про «Крестного отца „, „Лицо со шрамом“, „Казино“ и другие похожие картины, в которых главные герои входят в верхушку маргинального общества. Например: персонажи фильма „Гоморра“, Марко и Чиро, были в восторге от персонажа Аль Пачино — Тони Монтана, подражая его походке и пытаясь жить по законам голливудского боевика в их суровой реальности.
Европейские режиссеры отходят от темы романтизации верхушки мафии, в их объективе оказываются не элегантные мафиози, а маргиналы, вытесненные на окраины мегаполисов. Уличные барыги, скинхеды и трудные подростки стали новыми протагонистами, потребовав создания иного визуального языка. Грязного, шороховатого, похожего на документальную хронику.
Реализм становится основным приемом режиссеров. Матьё Кассовиц в «Ненависть», погружает зрителя в нищету, уличную жизнь и разборки с полицией. Как и в других картинах, представленных в исследовании, такой, суровый и приближенный к реальности нарратив, лишает насилие кинематографической красоты.

Вместе с реализмом и ракурсом играет и пространство. Отчасти исследование строится на утверждении, что социальное дно демонстрируется не только через сюжет, но и через агрессивную среду. Главным антагонистом выступает само пространство. Опираясь на тезис Анри Лефевра из книги «Производство пространства» (с. 40-41) о том, что «(социальное) пространство является (социальным) продуктом», который «служит также инструментом мысли и действия, <…> средством контроля, а следовательно, господства и власти», в работе доказывается, что модернистская застройка превращаются из фона в механизм давления. Цветовые палитры фильмов достаточно блеклые. Намеренно «грязная» фактура погружают зрителя внутрь клаустрофобного мира героев. Монументальная застройка, глухие бетонные стены, узкие коридоры и пустыри перестают быть пассивным фоном, напоминая клетку, они становятся частью нарратива. Внутри этой среды формируется особая пластика существования, городская периферия, которая физически подавляет человека и провоцирует агрессию.Отвергая постановочную эстетику, режиссеры используют репортажную съемки, погружая зрителя в повествование. Так в «Диллере» можно увидеть, как камера постоянно преследует персонажей по пятам и занимает неудобные ракурсы. Камера, в этом случае, превращается в еще одного героя повествования. При этом уличное насилие передается через гипертрофированную телесность: сверхкрупные планы, вторжение камеры в «безопасную» зону персонажа.


(Социальное) пространство есть (социальный) продукт
Я не хотел эстетизировать насилие. Когда в тебя попадает пуля — это не красиво, там нет замедленной съёмки, как в американских фильмах, это происходит сухо, быстро и глупо
The whole concept of Pusher was filming reality, and as much as I could get access to that, the more exciting it was
Глава 1. Архитектура подавления






