«С приходом талибов пространство для женской активности снизилось, но все-таки не исчезло»
Политолог и востоковед Мир-Али Аскеров дважды был в Афганистане. Последний раз он посетил Исламский Эмират летом 2024 года.
О реальном положении афганок, политике талибов в отношении женщин и том, может ли ситуация измениться в ближайшем будущем, эксперт рассказал в интервью.
После того как «Талибан» (признан террористической организацией и запрещен в России) в очередной раз захватил власть в 2021 году, женщин в Афганистане лишили многих прав. Местные жительницы теперь носят бурку, они не могут получать среднее и высшее образование. Чем объясняются такие строгие меры?
Начнем с того, что «Талибан» –– это во многом народное движение в Афганистане. И если говорить про малонаселенные регионы, то в них и до прихода талибов к власти ситуация с правами женщин была примерно такой же, как и сейчас. В городах же действительно ввели ряд ограничений. Прежде всего они связаны с доступом к образованию.
Что касается других нововведений –– например, дресс-кода –– в провинциях женщины в основном ходили в бурках и раньше. А в крупных городах указы, которые обязывают афганок носить особую одежду, на практике почти не соблюдаются.
Поэтому причины кроются не столько в движении «Талибан», сколько в общественной формации Афганистана, где и до 2021 года женщины не то чтобы активно получали среднее и высшее образование и как-то иначе одевались.
Также талибы в Декларацию законов о пороках и добродетелях внесли запрет женщинам общаться друг с другом в общественных местах. Насколько это соотносится с действительностью?
Я бы хотел подробнее остановиться на принятом законе. Во-первых, указ подписал эмир, глава государства, после чего направил его непосредственно в Министерство пропаганды добродетели и предотвращения порока, которое создали талибы после прихода к власти.
Особенность комитета заключается в том, что у него достаточно спорный статус в современном Афганистане. Его возможности сильно ограничены. Представители министерства не занимаются исполнительной деятельностью. Они больше напоминают советских дружинников, которые могут делать замечания и в целом следить за правопорядком, но принудить к чему-то не имеют права.
Во-вторых, закон не совсем правильно растиражировали СМИ. На самом деле, он запрещает женщинам не говорить, а петь, громко общаться на разных собраниях и так далее.
На мой взгляд, эту декларацию вообще стоит воспринимать не столько как указ, сколько как некий манифест консервативной части «Талибана», потому что ряд его положений едва ли планируют осуществлять на практике. Это что-то из области символической политики, где старая школа талибов пытается обозначить, что она считает правильным, а что –– нет.
Как новая власть с помощью ислама оправдывает принятые законы?
Талибы –– достаточно укорененное в Афганистане движение. В своих решениях они опираются на конкретные трактовки ханафитской правовой школы в ее традиционном понимании, что характерно для исламских правоведов позднего Средневековья. «Талибан» ссылается на их труды и так оправдывает свои меры. Но подобная трактовка достаточно специфична даже для индийского субконтинента, где тоже распространена ханафитская школа исламского права. В соседних Пакистане и Индии, например, у правоведов не совпадает мнение с позицией талибов.
Можно ли предположить, что талибы видят угрозу в женщинах?
Честно говоря, я не думаю, что талибы видят угрозу в местных жительницах как таковых, потому что власти нанимают их к себе на службу. В Афганистане есть женщины полицейские, женщины в армии, женщины на руководящих должностях. Я даже сталкивался с руководительницей Министерства культуры в одной из провинций. То есть здесь нет какого-то жесткого запрета на активность афганок.
Но в чем талибы однозначно видят угрозу, так это в женщинах, которые, как они считают, попали под влияние западной пропаганды.
А какие предпосылки могли стать причиной угнетения афганок?
Как я отмечал ранее, до прихода талибов к власти проблемы уже существовали. Это в первую очередь связано с тем, что общество в Афганистане до сих пор традиционное, патриархальное и в плане экономического развития близкое к феодализму.
Насколько изменилась роль женщин после прихода талибов к власти?
Если мы говорим про роль местных жительниц в обществе, то нужно учитывать, что Афганистан –– это очень неоднородная страна. В провинциях, конечно, женщины занимаются исключительно домашними обязанностями: воспитывают детей, следят за хозяйством и так далее. Как в традиционном обществе.
Но если брать во внимание города, то афганки там достаточно активны. Многие из них участвуют в различных общественных процессах, в экономической деятельности.
Сложно сказать, что женщины стали «пустым местом», все-таки их роль ощутима. Понятно, что с приходом талибов пространство для женской активности снизилось, но все-таки не исчезло. Кроме того, в стране сейчас начинается экономический рост, в ходе которого многих местных жительниц привлекают к хозяйственной деятельности.
Способны ли феминистские движения помочь жительницам Афганистана?
Это зависит от того, какие движения. Феминизм в самом Афганистане не сильно популярен. Особенно те активистские группы, которые существовали при предыдущем правительстве. Их деятельность оценивают как сотрудничество с оккупационным режимом, как попытку распределить между собой ресурсы, выделенные американцами.
Другой момент еще связан с тем, каким образом феминистские движения популяризируют свою повестку. Страна все же довольно консервативная. И когда на такое пространство заходит движение с программой, не адаптированной к подобным регионам, то ее деятельность тоже не находит отклика. Эти объединения начинают воспринимать как что-то чужеродное.
Афганские активистки сейчас избирают иную тактику. Они свою деятельность строят на других трактовках исламского права и стараются говорить на более понятном для местного населения языке. И талибы это не запрещают. Именно у таких феминисток, на мой взгляд, больше шансов на успех.
Что насчет вмешательства других стран? Они могут как-то повлиять на положение афганок?
Я скептически настроен к такой перспективе. Талибы не любят, когда в вопросы политики вмешиваются третьи страны, особенно западные. У них возникает ощущение, что чем сильнее они не нравятся США, тем лучше. То есть если Запад навязывает талибам женское образование, они его запрещают. Таким способом власть Исламского Эмирата провозглашает свой суверенитет, независимость.
На мой взгляд, лучше, если другие государства вообще не будут вмешиваться в политику Афганистана. Внутри страны есть все предпосылки, чтобы решить проблемы, с которыми сталкиваются женщины.
Есть ли надежда, что политика в Афганистане изменится в пользу женского населения?
Я думаю, что да. Во-первых, это связано с какими-то объективными процессами экономического развития. Сейчас важно, чтобы Афганистан постепенно уходил от феодального строя и развивался.
В условиях сорокалетней войны было сложно подойти к началу общественного прогресса. Но сейчас афганцы могут жить мирно. Это повлечет экономическое и социальное развитие. Все вопросы, связанные с правами женщин, тоже будут постепенно эволюционировать.
К тому же внутри движения «Талибан» есть тенденция к более умеренной политике. Талибы стали более прагматичными, они понимают, что если хотят удержать власть, то нужно стараться как-то с населением взаимодействовать.
Поэтому все эти факторы в сумме –– социально-экономическое развитие, наличие умеренного крыла внутри движения, которое постепенно становится все более популярным, и уже изменившийся курс развития Афганистана –– могут дать положительный результат.
То есть лучше всего не вмешиваться в политику талибов вообще. Но может ли международное сообщество оказывать хоть какую-то помощь?
Да. Благотворительность здесь будет к месту, талибы никогда не отказываются от нее. Сегодня уже существуют программы, по которым добровольцы раздают средства личной гигиены женщинам из провинций. На юге страны доступ к ним достаточно низкий из-за высоких, по меркам местных жителей, цен.
В Афганистане также развивается онлайн-образование. Оно не запрещено, если учат по уже имеющимся программам, а не своим, вызывающим подозрение. Помощь в этой сфере, мне кажется, тоже была бы полезна.
Касательно образования в стране в общем, не стоит забывать о медресе, религиозных школах. Их становится больше, они вводят еще и программы по системам наук. По сути, девушки заканчивают их и получают довольно большой объем знаний. Талибы не закрывают медресе, потому что формально они считаются не школой, а религиозным заведением. Финансовая помощь таким институтам тоже могла бы существенную роль сыграть.
На ваш взгляд, что ждет афганок в будущем?
Зависит от того, о каком мы говорим этапе. В краткосрочной перспективе я не думаю, что что-то кардинально изменится ни в лучшую, ни в худшую сторону. Но в дальнейшем, мне кажется, ситуация может наладиться.