Original size 1140x1600

Между прекрасным и безобразным: эстетическая амбивалентность в искусстве Дэвида Линча

This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Я понял, что прямо под поверхностью есть другой мир, а если копать глубже — ещё и другие миры. В голубом небе и цветах есть добро, но всё сопровождает и другая сила — дикая боль и распад

Дэвид Линч
big
Original size 1600x900

Дэвид Линч, кадр из фильма

Рубрикатор

Концепция исследования

I. Теоретическая рамка: Кант, Розенкранц, Жижек

II. Поверхность и изнанка: идиллия как маска

III. Бесформенное и обезображенное: материя безобразного

IV. Смешное возвышенное: абсурд, китч, комическое

V. Утрата дистанции: от экрана к комнате

Заключение

Концепция

Многим Дэвид Линч знаком в первую очередь как режиссер, хотя сам себя он называл художником в широком смысле этого слова. Он учился живописи в Бостоне и в Пенсильванской академии изящных искусств. Его первая кинематографическая работа, «Шесть человек заболевают» (1967), была создана на втором семестре в академии и представляла собой анимированную картину, изображающую шесть фигур, которые последовательно извергаются под звуки сирены, таким образом он заставил двигаться живопись. Всю жизнь, параллельно с кино, Линч искал себя в самых различных медиумах от графики и фотографии, до музыки и мебели.

Loading...

Отсюда и выбор темы. Изучение различных медиумов, которые использовал Дэвид Линч позволяет проверить одну из основных проблем курса — границы прекрасного. Классическая эстетика мыслила прекрасное через меру, гармонию, порядок, благодеяние, а безобразное считала их отсутствием. У Линча всё наоборот: безобразным считается не недостаток формы или гармонии, а её изнанка, и проявляется оно благодаря тем же приёмам, которые создают красоту. Эта амбивалентность видна не только в кадре его кинокартин, но и в фактуре холста или в фотографии, а значит, от сюжета и монтажа она не зависит и принадлежит самому способу видеть. Для меня, как для художника, это особенно важно, ведь у Линча можно проследить, как одна эстетическая установка последовательно переходит из медиума в медиум.

Искусство допускает существование безобразного лишь комбинируя его с прекрасным. Но в этой корреляции безобразное способно породить сильное воздействие

Карл Розенкранц, «Эстетика безобразного»

Материал мною отбирался из работ во всех медиумах, к которым обращался Дэвид Линч: ранние анимационные и короткометражные работы, живопись и смешанная техника, литографии, фотографические серии, комикс, мебель и интерьеры, музыкальные альбомы, фильмы и сериал «Твин Пикс». Меня не столько волновала «странность» произведения, сколько поиск того, где прекрасное и безобразное соединены в одном образе или переходят друг в друга. Каждое изображение при этом должно служить доказательством конкретного механизма амбивалентности.

Структура исследования строится не по медиумам и не по хронологии творчества Линча, я решила пойти по пути нарастания амбивалентности.

Сначала изучается безобразное, спрятанное под идиллией (раздел II), затем открытое безобразное (III), далее его смешение с комическим (IV) и, наконец, возвышенное (V), где зритель теряет безопасную позицию, буквально оказываясь внутри созданного Линчем пространства. В каждом разделе я постаралась показать работы разных медиумов, чтобы показать, что механизм один и тот же, в не зависимости от формы и инструментов. В последнем (VI), сквозные приёмы собраны в своего рода морфологию.

Original size 2482x1208

Кадр из короткометражного фильма Дэвида Линча

В ходе исследования я опиралась на три теоретических источника. Первый текст, к которому я обращаюсь это «Критика способности суждения» Иммануила Канта и она нужна, чтобы понять непонятийный характер эстетического опыта[1]. Непонятийность объясняет, почему работы Линча действуют сильнее, чем поддаются толкованию, и почему он сам последовательно отказывался объяснять их смысл. Второй текст — это «Эстетика безобразного» Карла Розенкранца [2], первая систематическая работа, где безобразное рассмотрено как самостоятельная категория. И, наконец, книга Славоя Жижека «Искусство смешного возвышенного» [3], которая понадобится для разговора о соединении красоты и уродства: у Линча, по Жижеку, «темнота по-настоящему темна», а зритель лишается «безопасной дистанции» [4]. Вспомогательными источниками будут служить каталоги выставок «Воздух в огне» (Фонд Картье, 2007) и «Кто-то в моём доме» (музей Боннефантен, 2018–2019), а также автобиография Линча «Комната снов» и ряд его интервью.

Ключевой вопрос исследования состоит в следующем: как Дэвид Линч в разных медиумах фиксирует прекрасное и безобразное в состоянии непреодолимой амбивалентности и почему это состояние переживается именно как эстетический опыт, а не как простое отторжение?

Гипотеза исследования заключается в том, что прекрасное и безобразное у Линча рассматриваются, как две стороны одной поверхности, и переход между ними определяется сменой дистанции и объема, а не сменой самого предмета. Когда красота доводится до чрезмерности, она превращается в китч, становится смешной и одновременно жуткой. Безобразное, заключённое в форму сострадания, музыки или материала, обретает черты прекрасного. И что самое интересное, механизм не привязан к одному медиуму: он одинаково работает и на холсте, и в чёрно-белой фотографии, и в кадре. Поэтому амбивалентность у Линча является свойством взгляда, образом мышления и широты сознания и форма, как и материал здесь играет опосредованную роль.

I. Теоретическая рамка: Кант, Розенкранц, Жижек

Вопрос о том, может ли безобразное быть предметом эстетического опыта, столь же стар, как сама эстетика, но решался он по-разному. В этой работе для меня важны важны три ответа, каждый из которых освещает свою сторону искусства Дэвида Линча. Иммануил Кант в «Критике способности суждения» (1790) показал, что суждение о прекрасном не опирается на понятие: «прекрасно то, что нравится всем без понятия» [1], а «красота есть форма целесообразности предмета, воспринимаемая в нем без представления о цели» [2], то есть форма, которая кажется осмысленной, хотя мы не можем понять её смысл. Такой опыт обычно возникает из свободной игры воображения и рассудка, в которой мы не делаем никаких выводов. Именно поэтому бывает так сложно пересказать работы Линча, потому что они действуют на уровне формы раньше, чем зритель успевает понять, о чём они. Чистая феноменология. Показательно, что на просьбу истолковать одну из своих картин Линч сам ответил: «Это просто то, что вы видите» [3].

Слева направо: Иманнуил Кант, Портрет кисти Иоганна Готлиба Беккера, Титульный лист первого издания «Критика способности суждения»

У Канта есть и вторая мысль, которая раскрывает возможность более полного анализа искусства Линча. Изящное искусство, пишет он, способно прекрасно изобразить вещи, которые в природе «уродливы и отталкивающи», например, болезни, результаты войны, стихийные бедствия. Но существует один нюанс, единственное, что уничтожает эстетическое удовольствие — это отвращение [4]. Кроме того, Кант описывает возвышенное как удовольствие, рождающееся через страх или трепет, когда мы встречаемся с чем-то безмерным или грандиозным, но сами находимся в безопасности [5]. И, таким образом, граница отвратительного и граница безопасной дистанции, постоянно проверяются на прочность в творчестве Линча.

Прекрасное представляет собой положительное условие существования безобразного, а комическое является формой, в которой, через противостояние прекрасному, безобразное освобождается от своего отрицательного характера

Карл Розенкранц, "Эстетика безобразного"

Если Кант задаёт рамку, то Карл Розенкранц даёт инструменты для её детального анализа. Его «Эстетика безобразного» (1853 г.) — первая книга, целиком посвящённая безобразному как самостоятельной эстетической категории. Розенкранц безобразное считает «отрицательно-прекрасным»: оно существует как искажение, разрушение или изнанка прекрасного[6]. В своем тексте предлагает классификацию: бесформенность (аморфность, асимметрия, дисгармония), неправильность и, как предельная форма, обезображивание. Важно, что у Розенкранца безобразное также может прийти к прекрасному, например, через карикатуру и комическое. Эта схема позволяет определить конкретные виды безобразного в живописи, фотографии и кино Линча и понять, почему они почти никогда не остаются только безобразными.

Слева направо: Славой Жижек, Обложка русского издания «Искусство смешного возвышенного. О фильме Дэвида Линча „Шоссе в никуда“»

Третья теоретическая опора исследования — это Славой Жижек и его «Искусство смешного возвышенного» (2000, рус. пер. 2011). По Жижеку, у Линча «темнота по-настоящему темна. Свет по-настоящему невыносим», и пространство фантазии доходит до такого напряжения, что зритель «утрачивает безопасную дистанцию» [7]. Именно здесь, считает Жижек, возвышенное сходится с нелепым: образ, доведённый до предельной интенсивности, оказывается на грани смешного. Единственный момент, Жижек пишет о кино и его занимает структура желания, а не материя образа, фактура, цвет, вещь. У Линча, как у художника, напротив, амбивалентность нередко видна именно материально: в мазке краски на холсте, в изгибе кресла. Поэтому я использую Славоя Жижека как точное описание эффекта, но механизм этого эффекта ищу в визуальном материале всех медиумов Линча. Далее переходим к анализу амбивалентности в искусстве Дэвида Линча.

II. Поверхность и изнанка: идиллия как маска

Первая и самая «мягкая» форма амбивалентности у Линча связана с образом безобразного, спрятанного под прекрасным. Его идиллии слишком вылизаны: цвет слишком ярок, дома слишком аккуратны, улыбки слишком широки. Красота здесь не ложь, но она подозрительно тонка, и под ней всегда что-то есть, что-то странное и отталкивающее. В терминах Карла Розенкранца безобразное лежит прямо внутри прекрасного, оно не противостоит ему, являясь его негативной стороной.Главные объект и пространство этой амбивалентности — дом и двор, американский пригород. Линч прямо говорил об этом: «Я люблю дома, люблю саму идею внутреннего и внешнего… там внутри может быть ужас, а может быть очень хорошо» [8]. Этот мотив проходит через фотографию, комикс, литографию, живопись и кино, и потому его удобно использовать как первую проверку гипотезы: если механизм «поверхности и изнанки» одинаков во всех медиумах, значит, он принадлежит не сюжету фильма, а самому взгляду художника.

Original size 1919x821

Дэвид Линч. «Синий бархат». 1986. Кадр пролога: красные розы у белого забора

Фильм «Синий бархат» (1986) открывается замедленными кадрами: красные розы на фоне белого забора, синее небо, пожарная машина с машущим пожарным. Цвета в кадре доведены до насыщенности рекламного плаката 1950-х, и красота воспринимается как цитата из открытки. Эта избыточность и заставляет зрителя насторожиться ещё до того, как что-то произошло.

Original size 1200x800

Дэвид Линч, «Пит идёт к своей девушке», 2009 г.

Название работы отсылает к бытовой, почти романтической сцене, но на картине мы видим нож и пистолет в руках руках Пита. Наивная, почти детская манера рисунка накладывается на суть происходящего, что создает тревогу. Детскость граничит с грозой насилия, и зритель не может решить, смеяться ему или бояться.

Original size 1200x800

Дэвид Линч, «Кто-то в моём доме», 2014 г. Литография на корейской бумаге

Между прекрасным и безобразным: эстетическая амбивалентность в искусстве Дэвида Линча
Project created at 17.11.2026
designschool.am
designschool.am — цифровая экосистема, объединяющая профессиональное портфолио для дизайнеров — студентов, выпускников и сотрудников программы «Коммуникационный дизайн» (совместный проект Российско-Армянского Университета и Школы дизайна НИУ ВШЭ), образовательную онлайн-платформу, площадку, агрегирующую международные онлайн-конкурсы в креативных индустриях и другие профессиональные инструменты.... Show more
We use cookies to improve the operation of the website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fo...
Show more