Original size 600x908

Объекты-беспокойства: дизайн как манифест внутреннего конфликта.

This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

РУБРИКАТОР

1. Концепция. 2. Историко-теоретический контекст. 3. Форма как симптом: искажение, нестабильность, деформация. 4. Материальность тревоги: неприятное, раздражающее, хрупкое. 5. Цвет и свет как носители тревожности. 6. Инсталляции беспокойства: масштаб, атмосфера, вовлечение. 7. Заключение.

1. КОНЦЕПЦИЯ

Визуальная культура XXI века всё активнее обращается к темам тревоги, внутреннего раздвоения, нестабильности и неуверенности. Эти состояния отражаются не только в изобразительном искусстве, но и в дизайне, который, отказываясь от утилитарности и привычной красоты, превращается в способ выражения субъективного опыта. Особую группу здесь образуют так называемые «объекты-беспокойства» — вещи, вызывающие у зрителя не комфорт, а смущение, напряжение, странное ощущение «чего-то не так». Их формы и материалы вступают в конфликт с ожиданиями, провоцируя иррациональные реакции и внутренние образы. Именно этим типом объектов и занимается данное исследование.

«Объекты-беспокойства» — это не просто дизайнерские изделия с необычным внешним видом. Это визуальные манифесты, в которых зашифрованы психологические конфликты, личные переживания, критика социальной среды или попытка проговорить травматический опыт. Через разрушение симметрии, нарочитую хрупкость, агрессивную или раздражающую тактильность, эти вещи становятся чем-то большим, чем просто предметом — они приобретают черты послания, симптома или даже тела. Они работают не на уровне рационального понимания, а на уровне телесного, чувственного отклика.

Если классический модернизм стремился к гармонии и порядку, то иррациональный модернизм принимает разрыв, разлом, бессознательное как основу творческого акта. Он отказывается от идеи универсальной красоты, предпочитая ей многозначность, тревожность, неоднозначность. Объект становится тем, что не даёт покоя — визуальной фигурой внутренней борьбы.

В этой логике «объекты-беспокойства» могут быть рассмотрены как элементы дизайнерского языка, ориентированного на разрыв с привычным функционализмом, эстетикой «удобства», с идеей прозрачности формы. Они могут быть неудобны, угловаты, «слишком» личные или вызывающе непонятные. Их задача — не понравиться, а отозваться. В них дизайнер не конструирует форму для использования, а словно вживляет в неё фрагменты внутреннего состояния. Такой объект становится не только носителем формы, но и телом — и в этом смысле он вступает в контакт с телом зрителя или пользователя. Материальность, масштаб, звук, свет, даже запах — всё это может стать частью «сенсорного беспокойства».

При анализе мной будут рассмотрены работы таких авторов, как Ханс Белмер, Сальвадор Дали, Superstudio, Маартен Баас, Студия Drift, Линдси Мендис и Бетан Лаура Вуд, чьи объекты и инсталляции являются яркими примерами применения иррационального модернизма в дизайне и искусстве. Эти работы позволяют понять, как форма, текстура и материал становятся способами визуализации внутренних конфликтов, а сам объект — не просто утилитарной вещью, а выражением сложных эмоций и переживаний.

2. ИСТОРИКО-ТЕОРЕТИЧЕКИЙ КОНТЕКСТ

Иррациональный модернизм, как направление, возникшее в середине XX века, представляет собой отход от строгой рациональности и утилитарности классического модернизма.

В отличие от конструктивизма, который подчеркивает ясность формы, функциональность и универсальные ценности, иррациональный модернизм обращает внимание на разрыв, дисгармонию и бессознательные процессы. Этот подход стремится к выражению эмоциональной нестабильности, психологических травм и внутреннего разлада. Это движение связано с поисками новых форм, которые не стремятся к идеальному, а скорее отражают реальность человеческой жизни, полную противоречий, страха и фрагментации.

Основоположниками этого направления стали художники и дизайнеры, исследующие грани между реальностью и сновидением, осознанным и бессознательным. Работы Сальвадора Дали, Ханса Белмера и Superstudio служат ярким примером этого подхода, который рассматривает объект не как утилитарный элемент, а как носитель внутреннего мира, полного противоречий и тревоги.

Одним из основных теоретических оснований иррационального модернизма является влияние психоанализа Зигмунда Фрейда, особенно его концепции зловещего (unheimlich). Эта концепция, предложенная Фрейдом в 1919 году, исследует феномен чувства неуверенности и страха, которое возникает, когда привычные вещи кажутся странными или непривычными. В сюрреализме, как и в иррациональном модернизме, используется абсурд, искажение и восприятие реальности через призму подсознательных переживаний.

Сальвадор Дали, по моему мнению, является наиболее известным художником, который использует элементы сюрреализма для визуализации подсознательных тревог и страхов. В своих картинах, таких как «Постоянство памяти» (1931), он изображает мир, где время растворяется, а объекты теряют свою стабильность и смысл. Эти изображения не предлагают зрителю комфортной и логичной реальности, а наоборот, вводят его в состояние психологического дискомфорта, близкого к состоянию сна или кошмара.

Original size 900x651

«Постоянство памяти», 1931. Автор: Сальвадор Дали.

Вслед за сюрреалистами, Ханс Белмер также исследовал идеи абсурда и деформации тела, что стало неотъемлемой частью иррационального модернизма. Его работы, такие как «Куклы» (1934), представляют собой искажённые, фрагментированные формы человеческого тела, которые говорят о скрытых психологических состояниях и внутреннем конфликте. Белмер превращает тело в объект, который уже не ассоциируется с нормой, а с чем-то болезненно искажённым, что служит символом разрыва между реальностью и фантазией.

«Куклы», 1934. Автор: Ханс Белмер.

Superstudio, архитектурное и дизайнерское движение конца 1960-х годов, также сыграло ключевую роль в развитии иррационального модернизма. Эта группа дизайнеров и архитекторов отвергала привычные подходы к дизайну и архитектуре, стремясь к созданию утопических, но абсурдных объектов и пространств, которые нарушают традиционные представления о функциях и эстетике. В своих проектах, таких как «Continuous Monument» (1969), Superstudio использует масштаб и перформативность, чтобы вызывать у зрителя чувство дезориентации и подавленности.

«Continuous Monument», 1969. Автор: Superstudio.

Вместо того чтобы создавать удобные и функциональные пространства, их работы вызывают напряжение и страх, превращая пространство в поле для восприятия скрытых страхов и тревог.

Этот отказ от рациональности, визуальный и концептуальный разрыв с традициями — важная составляющая иррационального модернизма, который требует от зрителя не просто восприятия формы, а взаимодействия с эмоциями и психикой.

Иррациональный модернизм пересматривает идею рационального и утилитарного, предпочитая ей формы, которые выражают неосознанное, фрагментированное и тревожное восприятие реальности. Он отказывается от универсальной красоты и функциональности, вместо этого создавая объекты, которые становятся симптомами внутреннего разлада и борьбы, что делает их идеально подходящими для анализа в рамках визуальной культуры XXI века.

3. ФОРМА КАК СИМПТОМ: ИСКАЖЕНИЕ, НЕСТАБИЛЬНОСТЬ, ДЕФОРМАЦИЯ

Один из ключевых способов, с помощью которых дизайнеры и художники выражают внутренние конфликты и тревогу — это деформация формы.

Объекты, теряющие свою симметрию, пропорции, функциональную целостность, становятся метафорами для внутреннего раздора и нестабильности. Деформация не является случайностью, она сознательно нарушает привычный порядок и вызывает у зрителя чувство напряжения. Это ощущение тревоги усиливается, когда форма объекта утрачивает свою цельность, словно подвергаясь внутреннему разрушению.

Работы таких художников, как Ханс Белмер и Сальвадор Дали, демонстрируют, как искажение формы может быть инструментом для выражения психического или телесного конфликта. Белмер использует деформированные куклы, которые становятся визуальной метафорой внутренних страха и психического раздвоения. Дали же в своих картинах играет с восприятием времени и пространства, деформируя привычные объекты, чтобы создать ощущение нестабильности и иррациональности.

«Куклы», 1934. Автор: Ханс Белмер.

Работы Белмера с деформированными фигурами — это не просто изображения кукольных тел, это метафоры телесной тревоги и психологического разрыва. Его куклы с частично разрушенной анатомией становятся символом внутреннего конфликта и бессознательных страхов. Белмер играет с нарушением пропорций, неестественным соединением частей тела, что вызывает у зрителя дискомфорт и погружает в мир, где контроль над телом утрачивается.

«Куклы», 1934. Автор: Ханс Белмер.

Ещё одним важным аспектом деформации формы является её способность вызывать не только визуальный, но и физический отклик у зрителя. Например, объекты с искривленными линиями, несимметричными пропорциями или острыми углами вызывают чувство неловкости и неудобства. Это чувство возникает не потому, что объект плох или неудачен, а потому, что его форма нарушает привычные ожидания.

Баас создает стулья, которые выглядят как будто они изначально были сформированы вручную из глины. Эти стулья не просто нарушают привычное восприятие функциональной мебели, но и вызывают ощущение нестабильности — как будто они вот-вот разрушатся под тяжестью тела. Баас использует форму как способ визуализировать нестабильность и хрупкость человеческого опыта, что идеально подходит для концепции «объектов-беспокойства».

«Глиняные стулья», 2006. Автор: Маартен Баас.

Таким образом, деформация формы становится не только визуальной характеристикой, но и способом выражения внутренней борьбы и психологического напряжения. Объекты с нарушенной целостностью не просто не соответствуют функциональным ожиданиям, но и становятся метафорами для более глубоких, скрытых переживаний. Они подрывают привычную логику и требуют от зрителя эмоционального вовлечения, заставляя чувствовать, а не просто понимать.

4. МАТЕРИАЛЬНОСТЬ ТРЕВОГИ: НЕПРИЯТНОЕ, РАЗДРАЖАЮЩЕЕ, ХРУПКОЕ

Если форма объекта отвечает за визуальный жест, то материал — за телесную реакцию. Через него дизайнер может вызвать желание прикоснуться, отстраниться, сжаться от отвращения или, наоборот, задержаться взглядом на тревожной неоднозначности поверхности. Материальность — это способ говорить с телом зрителя. И в контексте объектов-беспокойства она становится особенно важной: именно она провоцирует ощущение хрупкости, дискомфорта или даже страха.

Непривычные материалы или их сочетания (шерсть и металл, воск и стекло, человеческие волосы и глина) могут вызывать тревогу не только на уровне тактильного воображения, но и на уровне культурной памяти. Человек подсознательно «считывает» что-то тревожное в этих предметах, даже не прикасаясь. Это связано с тем, что наше восприятие материалов связано с телесной безопасностью: холодное, липкое, колючее, крошащееся — всё это воспринимается как потенциальная угроза.

Original size 900x600

«Внутри волос», 2014. Линдси Мендис.

Объекты-беспокойства: дизайн как манифест внутреннего конфликта.
Project created at 17.06.2025
designschool.am
designschool.am — цифровая экосистема, объединяющая профессиональное портфолио для дизайнеров — студентов, выпускников и сотрудников программы «Коммуникационный дизайн» (совместный проект Российско-Армянского Университета и Школы дизайна НИУ ВШЭ), образовательную онлайн-платформу, площадку, агрегирующую международные онлайн-конкурсы в креативных индустриях и другие профессиональные инструменты.... Show more
We use cookies to improve the operation of the website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fo...
Show more