Очерк «Между двумя морями»
Антон ехал на Арабатскую стрелку с редакционным заданием и диктофоном. Репортаж о крепости пятнадцатого века, туристический материал, два разворота в номер. Он таких делал много и знал как все пройдет: пара часов на месте, несколько фотографий, разговор с кем-нибудь местным и дорога обратно. Коса началась незаметно. Он не сразу понял что уже на ней, по обе стороны появилась вода. Слева Азовское море, справа Сиваш. Три шага в одну сторону, три шага в другую. Он остановил машину, вышел и постоял на обочине. Ветер шел сразу с двух сторон.
Сиваш оказался внезапным. Он ожидал чего-то похожего на море, а увидел почти неподвижную розовую воду с белыми разводами соли у берега и запахом, который трудно описать точно, йод и что-то ещё, тяжёлое и древнее. Азовское с другой стороны было светлым, с мелкой волной. Стоять между ними было странно, как стоять в дверях между двумя совершенно разными комнатами. До крепости он добрался уже во второй половине дня. Никакого указателя, никакой таблички у въезда. Просто в какой-то момент справа от дороги появились камни, сложенные в стены, сильно разрушенные, кое-где поросшие сухой травой. Он вышел из машины и пошёл к ним пешком. Под ногами был песок и он проваливался при каждом шаге. Антон ходил между стенами долго, наверное больше часа хотя не следил за временем. Камень был тёплый, нагретый за день. В пролетах между стенами было видно море с обеих сторон. Он пытался представить что здесь было, когда крепость была целой, когда в ней жили люди, несли службу, смотрели на ту же воду с тех же стен. Получалось плохо, место не помогало воображению, оно существовало само по себе.
Диктофон он так и не включил. Записал несколько заметок для текста и сделал несколько фотографий. Потом просто сидел на камне, пока не стало прохладно. Репортаж он написал уже в гостинице, вечером того же дня. Получилось хорошо, редактор потом сказал что один из лучших в том номере. Но пока писал, Антон думал не о тексте, а о том ощущении у крепостных стен, когда море было с обеих сторон и непонятно было в каком вообще времени находишься. Таких мест он за годы работы видел немного.
Обычно места объясняют себя сами, через таблички и путеводители и местных жителей. Это место молчало и почему-то это было лучше.
Легенда «Западный берег»
Крепость строили долго. Камень возили с материка, укладывали в жару, когда песок жег через подошву, и в холод, когда руки не слушались. Когда её наконец достроили, она встала на самом узком месте косы, там где Сиваш и море подходили друг к другу ближе всего и между ними оставалась только полоса земли шириной в несколько сотен шагов. Место выбрали правильно. Лучше для крепости не придумаешь: слева вода, справа вода, впереди и сзади коса, уйти некуда и зайти незаметно тоже.
Юсуф попал сюда на третий год службы. До этого был на севере, потом на востоке, затем его перевели сюда и он приехал в конце лета, когда жара уже спадала и по ночам с моря тянуло чем-то почти прохладным. Крепость ему понравилась сразу, хотя он не сразу понял почему. Потом понял. Отсюда было видно две воды одновременно. С восточной стены море, с западной Сиваш. Это было странно, два разных цвета, два разных запаха, два разных звука волн, и между ними он сам, на каменной стене, и под ногами камень нагретый за день. Служба здесь была спокойной. Обходы, дежурства, редкие проверки. Коса была тихой, торговцы проходили днем, иногда рыбаки с западного берега перебирались на восточный и обратно.
Девушку он заметил в середине осени. Она шла по косе с западной стороны, несла на плече что-то завернутое в ткань и не смотрела по сторонам. Он проводил её взглядом пока она не скрылась за поворотом. На следующий день она прошла снова, в ту же сторону, примерно в то же время. Потом ещё раз. Он понял что она ходит через косу регулярно, скорее всего по делу, может возит что-то продавать или меняет на восточном берегу. Однажды он спустился со стены и оказался рядом с ней у ворот крепости, где торговцы иногда останавливались отдохнуть. Они поговорили коротко. Она назвала своё имя, он своё. Она жила на западном берегу, в деревне у самого Сиваша, ходила продавать соль, которую добывали там из мелких солёных озёр. Соль на восточном берегу брали хорошо.
После этого он начал ждать когда она будет проходить мимо. Это было глупо и он это понимал, но ничего не мог с этим сделать. Они останавливались поговорить, иногда совсем недолго. Он узнал что её зовут Айше, что отец умер несколько лет назад и она ведет хозяйство с матерью и младшим братом, что соль они добывают сами, и продают сами, и это их единственный доход. Она спрашивала его откуда он, как попал сюда, давно ли. Он отвечал.
Потом встреч у ворот стало недостаточно.
Первый раз он перешёл на западный берег ночью, в начале зимы. Сказал себе что просто так, просто пройдёт по косе и вернётся. Коса ночью была совсем другой. Без солнца вода с обеих сторон становилась одного цвета, тёмного и плоского, и только по звуку можно было понять где море, а где Сиваш. Деревня на западном берегу почти не светилась, несколько огней в окнах и всё. Он дошёл до края косы, постоял и пошёл обратно.
Во второй раз она его ждала. Он не знал как она узнала что он придёт, может угадала, может сама думала о том же. Они говорили долго, стоя у воды, пока не замёрзли. Потом он вернулся в крепость до рассвета. Так продолжалось всю зиму. Он уходил раз в несколько дней, всегда ночью и возвращался до того как начинало светать. Никто ничего не замечал или делал вид что не замечает. Коса была тихой, ночные дежурства вёл он сам и мог выстроить их так чтобы никого не встретить.
Весной что-то изменилось. Один из солдат начал задавать вопросы, ненавязчивые, будто случайные, про то куда он ходит по ночам, не спится ли. Юсуф отвечал коротко и перестал ходить на западный берег на несколько недель. Айше он не предупредил, просто перестал приходить. Потом решил что всё обошлось и пошёл снова. Его взяли на обратном пути, уже близко к крепости, когда до ворот оставалось совсем немного. Начальник гарнизона ждал во дворе. Самовольное оставление поста, связь с местными, нарушение порядка службы. Юсуф слушал и молчал. Оправдываться было незачем, всё было правдой.
Его заперли до утра, когда должны были объявить наказание. Ночью он лежал на полу и смотрел в потолок. Он думал об Айше, о том что она будет ждать и не дождётся и не поймёт почему. О том что он так и не успел ей сказать того что хотел сказать. О том что коса ночью пахнет по-другому чем днем, смесью соли и водорослей и чего-то ещё, что он так и не научился называть. Утром, когда за ним пришли, он успел добежать только до стены. Потом разное говорили о том что произошло дальше. Кто-то говорил что он прыгнул в море. Кто-то что добежал до конца стены и исчез. Кто-то что море его не приняло и не отпустило. Точно никто не знал, потому что никто не видел. Те кто гнался за ним добежали до края и остановились.
Остались только стены.
Стены крепости Арабат простояли дольше чем кто-либо ожидал. Их много раз пытались разобрать на камень, размывало водой, задевало оползнями, засыпало песком. Часть разрушилась. Но стены остались. Угловые секции, куски кладки там где коса сужается сильнее всего, именно там где в ту ночь закончился его бег. Камень там другой, плотнее что ли, будто держится крепче чем должен.
Местные говорят разное. Одни говорят что ничего в этом нет, просто камень хорошей кладки, сделано было на совесть. Другие говорят что это место вообще странное, коса такая что ни одна крепость на ней долго не должна была стоять, слишком узко, слишком открыто со всех сторон, а эта стоит. Третьи говорят что он так и не отпустил стены, держится за них с той весенней ночи, и поэтому они держатся. Айше на следующий год уехала с западного берега. Куда, никто толком не знал. Розовую соль у Сиваша добывают до сих пор, другие люди, другие руки. Коса осталась такой же узкой, вода с обеих сторон такой же разной по цвету и по запаху. Торговцы ходят днём, иногда останавливаются отдохнуть там где раньше были ворота.
Камни стен нагреваются за день и долго держат тепло после захода солнца. Если прийти туда вечером и положить на них руку, это заметно сразу.
