Мозаика — один из древнейших видов искусства, зародившийся на древнем востоке и позже распространившийся по всему миру. С помощью нее украшались интерьеры и создавались монументальные панно, повествующие об религиозных канонах и мифологических сюжетах, раскрывая в технике мозаики потенциал к особым, уникальным композициям и открывающий новые границы графического языка.
Являясь действительно необычным и надежным материалом, смальта может столетиями сохранять память о произведениях искусства. Поэтому, мозаика так же стала популярным способом запечатления исторических событий: люди хотели передать всю их важность и грандиозность, показав с особенной, творческой стороны. Мозаика несравнима с обычным холстом: она чувствуется зрителем более глубоко, осмысленно из-за своей живости, словно живет в переливах кусков стекла: делая пространство для работы масштабнее, а сами произведения объемнее, нежели холсты, творец погружает зрителя в свою идею, в мир, который грамотно складывается по разноцветным кусочкам: от того монументальные мозаичные полотна всегда оставляют зрителя в сильном и стремительном чувстве.
Расцвет мозаики в России пришёлся на 20 век, во многом сподвигнутый формированием СССР. Государство стремилось сформировать новый строй, создавая новое прошлое, будущее и настоящее, формируя так же и определенный образ. Мозаику внедрили отчасти как средство пропаганды: произведения должны были быть верны идеологически, продвигать общие ценности и задавать эмоционально-художественное качество пространства, духовно заряжать общественность — что по смыслу сравнимо с целью религиозных произведений.
Рассмотреть монументальное мозаичное искусство советского периода в сравнении с византийскими произведениями как одной из исторических предпосылок, оказавших наиболее сильное влияние на сформировавшийся в последствии стиль работы многих мозаистов прошлого века, показалось мне довольно интересной темой. В ходе исследования я хочу выяснить, заимствовали ли творцы атеистического, непреклонного к религиозной духовности государства эллинистические и античные традиции византийского стиля: и были ли они такими разными, как кажется на первый взгляд?
Исследование разделено на несколько блоков: В первом я собираюсь проанализировать внешние качества и композиционные решения, а во втором блоке затрону сюжетное, философское наполнение советских произведений непосредственно — как изображались определенные сюжеты и демонстрировались конкретные образы; на что ориентировались и какую философию вкладывали в работы мастера той эпохи.
Визуальный язык
В мозаиках Хрущёвского периода стал проглядывать первый советский модернизм: причиной такого решения были сменившиеся взгляды людей на мир, которые уже не так охотно верили и восхищались торжествовавшим до этого в искусстве реализмом. Это привело к упрощению форм и достижения внешней строгости фигур, которые теперь выглядели плоскостно, карикатурно-выразительно. Подобная смена визуального повествования очень напоминает смену стилистики византийских мозаик после принятия христианства: произведение не имитирует реальность, взывая к эмоциям зрителя другими, более нетривиальными способами.
Неизвестный художник, Панно в конференц-зале МГИМО, Москва, 1976 г. / «Святой Лаврентий», Мавзолей Галлы Плацидии, Равенна, 547 г.
Дмитрий Мельников. «Труд», Каширское шоссе, Москва, 1979 г. / Моисей обретает скрижали на горе Синай, Базилика Сан Витале, Равенна, около 547 г.
Одним из способов создания определенного тона для мозаики было ее внутреннее освещение и цветовая палитра: монументальные панно советского периода часто создавались в невероятной для реального мира, фантастической гамме, и будто сияли светом изнутри: такой прием часто использовался и в мозаике Византийского периода, чтобы отделить изображённый мир от мира зрителя, представить его как нечто лучшее и прекрасное.
Борис Тальберг. «Гостеприимство», культурный центр Олимпийской деревни, Москва, 1979 г. / «Преображение», Мозаика из монастыря святой Екатерины. Синай, 565–566 гг.
Основные сюжеты и философия
1. Человек
Я. Т. Бесперстов и П. А. Абрамичев, «Слава Советской науке», Пенза, 1974 г. / «Рождество Христово», монастырь Осиос Лукас, 6 век.
Н. Стороженко, «Слава труду», Киев, 1975 г. / Святые Апостолы Пётр и Иоанн Богослов, фрагмент мозаики «Преображение», монастырь Дафни, 11 в.
«Цветёт орденоносная Украина, республика рабочих и крестьян», метро «Киевская», Москва, 1954 г. / Авель. Фрагмент мозаики «Жертва Авеля и Мелхиседека», Базилика Сан Витале, Равенна, 6 в.
А.Мызин, Г.Опрышко, А.Иванов, метро «Киевская», Москва, 1954 г. / «Крещение Христа в водах Иордана», Арианский баптистерий, Равенна, 6 в.
Композиция в советских мозаиках строилась в основном вокруг образа обычного человека — рабочего, двигающего страну к светлому будущему. Хотя, запечатлённые образы больше напоминают идеализированных, «правильных» людей, идею, возникшую на почве культа рабочего и пропаганды труда — рядовой человек был выставлен на переднем плане идеологии, и всесоюзными героями впервые становились не лидеры партий и герои войн, а «ударники» и труженики. Ровно как и христианин в византийских мозаиках, живущий праведно ради посмертного бытия в райском царстве, советский человек обезличивался до шестерни одного механизма, двигающего страну к светлому коммунизму.
Ю. И. Вальков «Освобожденный труд», Саратов, 1975–1977 гг. / Богоматерь Одигитрия, монастырь Осиос Лукас, 11 век.
П. Д. Корин, «Триумф Победы», станция метро «Комсомольская», Москва, 1951–1952 гг. / Богоматерь Оранта, монастырь Осиос Лукас, 11 век.
Отдельное внимание стоит уделить женщинам на советских мозаиках: при всём разнообразии характеров изображенных героинь, очень часто встречаются сюжеты связанные с явлением жизни, ролью матери прямой и косвенной: матери с детьми или суровой, но близкой сердцу родины-матери. Композиция и эмоциональная направленность же подобных сюжетов напоминает мозаики с Богородицей — сильным и одновременно всепрощающим образом для христиан, являющимся началом божественной жизни.
А. Кузнецов, «Матери мира», вестибюль станции метро «Проспект Мира», Москва, 1967 г. / Ласкание Марии, монастырь Кахрие Джами, Стамбул, 1316–1321 гг.
Л. Полищук и С. Щербинина, Здание библиотеки Второго медицинского института, Москва, 1979 г. / Неизвестный автор, «Знамение», монастырь Хора, Константинополь, 1316–1321 гг.
2. История страны и ее главные лица
А.Мызин, Г.Опрышко, А.Иванов, «Провозглашение советской власти В. И. Лениным», метро «Киевская», Москва, 1954 г./ «Вознесение» Фрагмент, Собор Сан Марко, 7 в.
П. Д. Корин, «Выступление В. И. Ленина перед красногвардейцами, отправляющимися на фронт», станция метро «Комсомольская», Москва, 1951–1952 гг. / Базилика Сан Витале, Равенна, около 547 г.
Идеологическое восприятие вождей было идолизировано, а их образы возводились до символов: по крайней мере, так было до борьбы Хрущёва с культом личности. Это отношение проглядывалось и в изображениях партийных деятелей: часто можно было разглядеть в непоколебимых, суровых и надёжных образах Ленина и Сталина иконические мотивы. Словно святые на мозаиках — выглядели открытыми для зрителя, но нечто свыше человеческого проглядывалось в их лицах: задача запечатлеть в плоскости нечто большее, чем обычного человека, было главным лейтмотивом византийского монументального искусства.
П. Д. Корин, «Взятие Рейхстага», станция метро «Комсомольская», Москва, 1951–1952 гг. — фрагмент / Христос Пантократор, собор Преображения Господня, Чефалу, 1145–1148 гг.
Э. С. Иодынису и Л. Н. Скоробогатова, «В. И. Ленин», Пенза, 1972 г. / «Сошествие Христа во ад», Монастырь Осиос Лукас, первая четверть 11 в.
А.Мызин, Г.Опрышко, А.Иванов, «Михаил Иванович Калинин и Серго Орджоникидзе на открытии ДнепроГЭСа», метро «Киевская», Москва, 1954 г./ «Введение Марии во Храм», Кахрие Джами, Стамбул, 1316–1321 гг.