Jeffrey Deitch. Post Human. 1992

Дейч предлагает простую, но ёмкую схему: модерн был временем открытия «я», постмодерн — временем его распада, а наступающая эпоха постчеловечества может стать временем пересборки или скорее переизобретения. Хотя Дейч напрямую не опирается на академический постгуманизм, его кураторская модель пересекается с теми же вопросами: децентрацией субъекта, гибридностью тела и технологической трансформацией человека. Обратимся к ней подробнее. Ключевая идея постгуманизма может быть сформулирована как пересмотр самого статуса человека в условиях технологической, биологической и цифровой трансформации мира.

Кураторская стратегия Дейча опиралась не на формальный или медиумный принцип, а на тематическую модель «новой фигуративности». Возрожденный интерес к фигуре проистекает из наследия концептуального искусства, боди-арта и перформанса, хотя, казалось бы, должен обращаться к традиции фигуративной живописи. На основе этого принципа проект обращается к разным формам трансформации фигуры, а именно фрагментации, реконструкции, протезированию, медиатизации и смешению тела с товарами, манекенами, животными и машинами. Всё, чтобы достичь единой цели — показать фигуру в тот момент, когда она уже не гарантирует целостность субъекта, напротив, демонстрируя его уязвимость и искусственность.

Важным для понимания идеи постчеловека становится тема гибридизации человеческих и нечеловеческих форм. Майк Келли сплавливает воедино животное и детское, создавая тревожную смесь искусственности реальности и следов человеческого. Чарльз Рэй работает похожей логике, но иной форме. Его скульптуры, напоминающие манекены, изображают фигуры, лишенные эмоций и индивидуальности. Их масштаб и холодная материальность создают ощущение человеческого тела, превращенного в стандартизированный объект. Возможная интерпретация отсылает постчеловеческой эволюции, то есть существам, внешне совершенным, но лишенных психологической глубины.

Нельзя не отметить исследование идей физического и уязвимости. Работы Кики Смит изображают тело, лишенное своей идеализированной оболочки. Оно обнажено, повреждено и источает жидкости. Эти образы раскрывают эмоциональную и психологическую травму, скрытую под «пластиковой поверхностью» культурных представлений о красоте. Критический взгляд на индустрию красоты и конструирование тела предлагает Джанин Антони. Ее скульптура с элементами перформанса в форме шоколадного куба, который художница постепенно «обгрызает», метафорически отражает навязчивые практики контроля над телом и стремление соответствовать культурным стандартам внешности.

В результате выставка «Post Human» продемонстрировала, что современное фигуративное искусство больше не ищет убедительного образа человека, скорее исследуя условия, при которых человек становится нестабильным ансамблем проекций, технологий и желаний.

Несмотря на значимость выставки, стоит обратить внимание на критические комментарии. Например, Элизабет Янус отметила, что выставки, организованные Джеффри Дейчем для Дакиса Иоанну, в том числе и «Post Human» , действительно помогли выявить и связать воедино художественные тенденции, ранее разбросанные по европейским арт-сценам и нью-йоркскому искусству 1980-х годов, однако эта способность к историзации сопровождалась возможной зависимостью от логики частного коллекционирования. По ее мнению, такие проекты отражали не только влияние кураторского анализа, но и „power of  acquisition» , а именно стремление продемонстрировать масштаб и амбиции коллекции порой приводило к перегруженности выставки, а некоторые сопоставления становились слишком упрощенными. Кроме того, столь широкую тему стоило сильнее опереть на site-specific works и менее зависеть от уже коммерчески заметных фигур. Эта критика важна: она напоминает, что выставка одновременно диагностировала эпоху и формировала её художественную иерархию. И именно в этом двойном движении и состоит её влияние.

Таким образом, можно говорить о не о последнем значении «Post Human» для истории. Выставка помогла закрепить язык, в котором стало возможно говорить о теле как об интерфейсе, об идентичности как о монтаже, о художественном образе как о месте биополитического и технологического конфликта. Кроме того, спустя 32  года Дейч вернулся к этой теме в одноимённой выставке в Лос-Анджелесе. Она предполагалась как возвращение тем исходного проекта в настоящее, объединив участников первого состава с более молодыми художниками.