Рубрикатор
- Концепция
- Историко-культурный контекст
- «Пустое действие»
- Документация как второе тело перформанса
- Заключение
- Список источников информации
Концепция
В акциях группы «Коллективные действия» проблема телесности возникает неочевидно. На фоне западного концептуализма их перформансы могут показаться почти «нетелесными»: здесь нет демонстративной пластики, обнажения, боли, физического предела или тела художника как главного зрелищного объекта. Екатерина Бобринская точно формулирует эту особенность: «В акциях московских концептуалистов — в отличие от западной традиции перформанса — действие почти никогда не строилось [на] пластике человеческого тела. Пространственный, а не пластический характер акций <…> способствовал их невыявленности, растворенности в окружающей среде, их чисто концептуальной „незаметности“».
Именно эта «незаметность» становится отправной точкой исследования.
Гипотеза состоит в том, что «Коллективные действия» не устраняют тело из перформанса, а лишают его зрелищной центральности. Телесность в их акциях существует не как пластическая выразительность, а как условие возникновения художественного события: через ожидание, перемещение, дистанцию, коллективное восприятие, документацию, след, дыхание, указание и пространство.
Акция «Третий вариант», 1978
Поэтому анализ акций группы требует смещения вопроса. Важно не искать в них тело как очевидный объект изображения или действия, а проследить, каким образом оно распределяется между участниками, ландшафтом, временем, текстом и последующей фиксацией события. В этом смысле практика «КД» может быть рассмотрена не как «слабая» версия западного концептуализма, а как особая модель позднесоветского перформативного опыта.
Историко-культурный контекст
Для понимания акций «Коллективных действий» важно учитывать общую логику концептуального искусства. В западном концептуализме, который Люси Липпард описывала через процесс дематериализации художественного объекта, произведение все чаще существует не как материальная вещь, а как идея, текст, инструкция, документация или ситуация. Искусство смещается от объекта к условиям его восприятия, описания и интерпретации.
В московском концептуализме эта логика получает иной смысл. Здесь дематериализация связана не только с пересмотром художественного объекта, но и с анализом языка советской реальности. Соцреализм для концептуалистов оказывается «не только материалом, подлежащим деконструкции», но и «предзаданным советскому человеку „языком“, пронизывающим все его бытие, диктующим и навязывающим ему логику понимания и восприятия».
Соцреалистический язык при этом стремится скрыть собственную условность: он «пыта[ется] мимикрировать под непосредственную реальность» и претендует на «адекватность жизни». Это принципиально для разговора о теле. Если идеология выдает себя за естественный порядок мира, то она формирует не только способы изображения, но и модели поведения. Советское тело существует внутри заранее заданных сценариев: оно трудится, участвует в коллективных ритуалах, демонстрирует дисциплину, правильную публичность и социальную полезность.
На этом фоне акции «Коллективных действий» можно рассматривать как следующий шаг концептуальной дематериализации. Если концептуализм ослабляет статус художественного объекта, то «КД» дематериализуют не только объект, но и тело. Они выводят его из привычных советских моделей действия (труда, демонстрации, героического жеста, публичной выразительности) и помещают в ситуации ожидания, неопределенности, дистанции и слабого различения.
Тело перестает быть носителем идеологически читаемого поведения и становится частью пространство-времени.
«Пустое действие»
Группа «Коллективные действия» возникает внутри московского концептуализма, но довольно быстро вырабатывает собственную форму работы с событием. В отличие от художественных практик, ориентированных на объект, изображение или выразительный жест, акции «КД» строятся вокруг минимального действия, вынесенного в пространство и почти растворенного в нем. Не случайно участники группы формулировали свою позицию как особую практику: «Наша деятельность есть духовная практика».
Акция не предъявляет зрителю готовый образ, а создает ситуацию, в которой обыденное состояние (ожидание, движение, взгляд вдаль, пребывание в ландшафте) начинает переживаться как художественное событие.
Именно поэтому для «КД» оказывается принципиальным понятие «пустого действия». Оно не означает отсутствия события, скорее наоборот: событие возникает там, где оно почти неотличимо от окружающего фона. В акциях группы действие «стремилось почти незаметно отделиться от окружающего пейзажного фона и столь же незаметно раствориться в нем». Эта невыявленность становится не слабостью, а основным художественным приемом.
Перформанс перестает быть демонстрацией и превращается в работу с границей: между искусством и жизнью, действием и ожиданием, событием и его фоном. Как точно сформулировано в одном из описаний концептуальной стратегии, «не само искусство, а только его границы составляют часто предмет концептуальных работ». Для «Коллективных действий» этой границей становится не музейная рама и не объект, а само состояние присутствия в пространстве.
Характерно, что Андрей Монастырский описывал поле как особую сцену или холст, где совершались минимальные акции. При этом их смысл заключался не столько в самом событии, сколько в эстетизации «чисто языковых, демонстрационных отношений: ближе, дальше, „полоса неразличения“, край, центр, неожиданность, ожидание, протекание времени».
Этот перечень особенно важен для разговора о телесности. На первый взгляд речь идет об абстрактных категориях, но каждая из них переживается телесно. Ближе и дальше определяются положением зрителя, край и центр — длительностью физического пребывания, а «полоса неразличения» — пределом зрительного восприятия.
Одной из ключевых акций, в которой эта логика проявилась наиболее ясно, стало «Появление» 1976 года. Накануне акции Лев Рубинштейн, Андрей Монастырский и Никита Алексеев придумали идею совместной работы. На пустырь в Измайловском парке было приглашено около двадцати человек. В морозное мартовское утро они собрались у края опушки: курили, разговаривали, рассказывали друг другу страшные и смешные анекдоты. В какой-то момент с другого конца поля к ним начали двигаться две фигуры. Присутствующие не сразу заметили их приближение: событие возникало не как резкий жест, а как почти незаметное изменение в поле зрения. Этими фигурами были Лев Рубинштейн и Никита Алексеев, которые, дойдя до зрителей, вручили им карточки, подтверждающие их присутствие на акции.
«Появление» делает телесность не объектом наблюдения, а условием неуверенности.
Лев Рубинштейн и Никита Алексеев, «Появление», 1976 г.
Зрители физически находятся в пространстве акции, но не знают, началась ли она. Их тела уже участвуют, хотя сознание еще не распознало событие как художественное. Курение, разговор, стояние на морозе, взгляд в сторону поля — все эти повседневные жесты оказываются не внешним фоном, а частью структуры акции.
Тело у «КД» не предъявляется как пластическая форма, но именно через него возникает опыт ожидания, дистанции и запоздалого понимания.
Если в «Появлении» тело существует на расстоянии (как фигура в пространстве, как медленное приближение и событие на границе видимости), то в акции Андрея Монастырского «Палец» 1977 года телесность оказывается предельно приближенной, но еще более редуцированной. Здесь уже нет поля, горизонта и ожидания. Вместо пространственной дистанции возникает камерная ситуация, где тело сведено к минимальному фрагменту — указательному пальцу.
Андрей Монастырский, «Палец», 1977
Исследователь Кирилл Корчагин в работе «Между дзэном и концептуализмом. „Коллективные действия“ на рубеже 1970–1980-х годов» отмечает, что уже в ранних камерных акциях Монастырского появляется интерес к ситуации «автореференциальности», когда «знак тавтологически указывает на самого себя», отсылая не к внешнему объекту, а «к самой операции указания». В «Пальце» этот эффект достигается предельно простыми средствами: на стене закреплена черная вытянутая коробка без дна; в верхней части сделано круглое отверстие, ниже помещен текст: «Палец, или указание на самого себя как на предмет внешний по отношению к самому себе». Участник просовывает руку снизу внутрь коробки и через отверстие направляет собственный указательный палец на самого себя.
Монастырский продолжает проблему присутствия, но переносит ее из пространства ландшафта в пространство знака.
Телесность становится концептуальной операцией: палец оказывается одновременно частью тела, знаком, объектом и действием.
Документация как второе тело перформанса
Документация занимает в перформансе двойственное положение. С одной стороны, как пишет Пегги Фелан, перформанс связан с исчезновением: он происходит один раз и не может быть полностью сохранен в фотографии, тексте или записи. С другой стороны, Амелия Джонс показывает, что именно через документацию мы часто и встречаемся с перформансом, поэтому она не является нейтральным приложением к событию, а участвует в производстве его смысла.
Для «Коллективных действий» это особенно важно. Их акции редко строились вокруг зрелищного телесного жеста, поэтому документация фиксировала не кульминацию, а почти исчезающее событие: поле, расстояние, фигуры вдали, маршрут, ожидание, инструкцию.
Тело в таком случае сохраняется не как выразительный образ, а как след — в фотографии, описании, схеме, голосовой записи или воспоминании.
План акции «Место действия», 1979
Эта логика особенно ясно проявляется в акции «Место действия» 1979 года. Приглашенные зрители были приведены на край поля и должны были по одному двигаться по прямой линии к лесу. Путь длиной около 350 метров был заранее разделен на пятнадцать позиций, обозначенных картонными кружками с номерами. На каждой позиции зритель останавливался, поворачивался лицом к фотоаппарату, стоял пять секунд и продолжал движение. Уже здесь тело существует одновременно как участник действия и как будущий элемент слайд-фильма.
Эрик Булатов на акции «Место действия», 1979
Во второй части акции между тринадцатой и четырнадцатой позициями был установлен фиолетовый занавес. Дойдя до него, зритель скрывался от группы и, согласно инструкции на изнанке занавеса, должен был заменить предыдущего участника, лежащего в заранее вырытой яме. Тот фотографировал нового участника, оставлял ему фотоаппарат и продолжал путь.
Позднее на основе съемок был собран слайд-фильм, а показ сопровождался магнитофонными комментариями и дополнительной документацией. Поэтому «Место действия» нельзя свести ни к прогулке через поле, ни к серии фотографий. Акция существует как цепочка превращений: движение тела становится кадром, маршрут — схемой, исчезновение за занавесом — условием съемки, впечатление — голосовой записью.
Стенд акции «Место действия», 1979
В этом контексте продуктивной становится параллель с классическим концептуальным объектом Джозефа Кошута «Один и три стула». У Кошута предмет расщепляется на три формы существования: реальный стул, его фотографию и словарное определение. Это сопоставление позволяет точнее увидеть специфику «Коллективных действий». В отличие от кошутовского стула, который может быть представлен как предмет, изображение и определение, акция «КД» не имеет устойчивого объекта. Ее «объектом» становится временная ситуация телесного присутствия: ожидание, движение, восприятие, расстояние, исчезновение и возвращение в виде следа.
Джозеф Кошут, One and Three Chairs, 1965
Подробный план акции «Место действия», 1979
Документация здесь становится вторым телом перформанса: не заменой живого присутствия, а формой, в которой это присутствие продолжает существовать после собственного исчезновения.
Заключение
Рассмотренные акции «Коллективных действий» позволяют подтвердить исходную гипотезу: телесность в практике группы не исчезает, несмотря на отказ от пластической выразительности человеческого тела. Она лишь меняет форму существования. Вместо того чтобы становиться зрелищным центром перформанса, тело оказывается включено в более сложную систему отношений — с пространством, временем, дистанцией, ожиданием, знаком и документацией.
Именно поэтому кажущаяся «нетелесность» акций группы оказывается не отсутствием тела, а способом его концептуального переосмысления.
КОЛЛЕКТИВНЫЕ ДЕЙСТВИЯ. ОПИСАТЕЛЬНЫЕ ТЕКСТЫ, ФОТО, ВИДЕО И ФОНОГРАММЫ АКЦИЙ // URL: https://conceptualism.letov.ru/KD-actions.html (дата обращения: 10.05.2026).
Коллективные действия | Коллекция современного искусства | Пока все дома у Антона // Youtube URL: https://www.youtube.com/watch?v=uRg3R7zRD_Y (дата обращения: 10.05.2026).
ДИСКУРС В ДВИЖЕНИИ. АРТ-ГРУППА «КОЛЛЕКТИВНЫЕ ДЕЙСТВИЯ» // Youtube URL: https://www.youtube.com/watch?v=N0qjCk7rfyk (дата обращения: 10.05.2026).
Московский концептуализм. От А до Я // BluePrint URL: https://theblueprint.ru/culture/art/moscow-conceptualists#9 (дата обращения: 10.05.2026).
Кирилл Корчагин. Между дзэном и концептуа лизмом. «Коллективные действия» на рубеже 1970–1980-х годов // URL: https://artstudies.sias.ru/upload/isk/isk_2022_3_62_korchagin.pdf
Бобринская Е. Концептуализм. М., 1994.
Юлия Лидерман 216 тенденции группа «коллективные действия»: метонимия театра в 1-м томе «поездок за город» // Театръ. — 2018. — № 33. — С. 217-223.