Рубрикатор
- Концепция
- Телесность как один из основных инструментов визуального воздействия на зрителя
- Стадия «зеркала»
- Давайте посмотрим на экран
- Мы давно хотели про это сказать
- Место женщины
- Не феминизмом единым
- Заключение
Концепция
Существует два распространенных стереотипа про жанр хоррор: первый — что это «низкий» жанр и второй, что хорроры не интересны женской аудитории.
«Золотая пальмовая ветвь» 74-го Каннского кинофестиваля разбила оба эти стереотипа очутившись в руках Жюли Дюкорно первой в истории главного фестиваля планеты женщины режиссера соло забравшей приз, да еще и за боди-хоррор, один из самых спорных и нишевых поджанров фильмов ужасов. А недавний сумасшедший зрительский успех (правда, я уж и не помню, когда было, что каждый твой знакомый, сходивший уже на этот фильм, первым своим долгом считал посоветовать тебе сделать тоже самое, причем немедленно) «Субстанции» Корали Фаржа созданным в виде все того же нишевого боди-хоррора уже жирно намекает на то, что жанр переживает ренессанс, причем ренессанс именно женский.
Исторически женщин в хоррорах действительно было немного, точнее немного в числе их создателей, а вот на экране — пожалуйста. Их убивали, пытали, обездвиживали, раздевали и унижали, еще лучше, если читалось между строк, что женщина получает втайне от всего этого извращенное эротическое удовольствие, диктуемое, конечно же ее природой. «Мучай женщину!» — таков известный совет, данный великим Альфредом Хичкоком. Существовало даже несколько базовых типов роли женщины в хорроре, таких, например, как
сакральная жертва — девушку приносят в жертву какой-то сверхъестественной силе или монстру, чтобы сменить его гнев на милость, таким образом женщина здесь просто предмет, обменная единица, позволяющая наладить связь мужчин с потусторонним миром или файнал герл — последняя выжившая героиня, тут как правило есть нюансы, выживает не сильнейшая, а та, что наиболее соответствует патриархальным догмам и моральным устоям, паинька, тихоня, послушная, покладистая, остальные же жестоко расплачиваются за свое непристойное и нарушающее табу патриархата поведение. Классический пример — Хеллоуин (1978).
Что же изменилось с приходом в жанр женщин — режиссеров? Какими теперь показаны женские образы и где их место? Чем и главное как нас теперь хотят напугать? Получилось ли вывести хоррор из кризиса затасканных из фильма в фильм образов и предсказуемых скримеров? Удалось ли наконец избежать мейл гейза? На все эти вопросы мне очень захотелось найти ответы, изучив европейские хорроры последних лет за авторством женщин режиссеров и проследив их творческий путь. На все эти вопросы мне очень захотелось найти ответы, изучив европейские хорроры последних лет за авторством женщин режиссеров и проследив их творческий путь. Просмотрев знаковые работы таких режиссерок как Жюли Дюкорно, Кароли Фаржа, Прано Бэйли-Бонд, Элис Лоу, Роуз Гласс, Малгожаты Шумовской и Агнешьки Смочиньской я пришла к выводу, что у них есть общие черты, такие, например, как переосознание телесности, встреча со своим Я, использование пространства как метафоры состояния персонажа, а также много рассуждений на тему психоэмоциональной природы страха, природы современного феминизма и постгуманистические настроения.
Телесность как одни из основных инструментов воздействия на зрителя
Если мы обратимся к истории искусства, то увидим, что художницы очень часто прибегали к образу тела как одному из основных художественных средств. Возможно, корни стоит искать еще в античности, где дух отдали мужчинам, а тело как синоним несовершенства — женщинам, тем самым исключив их из идиллического.
Перевоплощение святой ОРЛАН (1990), ОРЛАН
Разрушенная колонна (1944), Фрида Кало / Без названия (1930), Ханна Хёх
Плюсуем сюда табуированность женского телесного опыта, а зачастую даже демонизацию таких физиологических способностей женщин как возможность беременеть и менструировать и получаем скопившуюся столетиями невысказанность и желание наконец отрефлексировать и быть при этом услышанными.
Приди ко мне (2019), реж. Малгожата Шумовская
Поэтому выбор режиссерками именно боди-хоррора как одного из основных жанров для высказывания кажется вполне осознанным и логичным. «Ужас» быть человеком в боди-хорроре означает быть прежде всего телом и, следовательно, быть уязвимым» [2], а здесь женщинам есть, что рассказать.
Джуниор (2011), реж. Жюлия Дюкурно
Дюкурно, например, ловко использует жанр и ужасные метаморфозы с телом как метафору женского пубертата и телесных изменений, связанных с взрослением еще в своем первом коротком метре «Джуниор». 13-летняя главная героиня Жюстин проходит этап подростковых телесных трансформаций, но здесь в гротескно-преувеличенном формате. Покрывается струпьями и слизью, отслаивает от себя куски кожного покрова и в итоге еще подхватывает кишечный грипп со всеми вытекающими.
Джуниор (2011), реж. Жюлия Дюкурно
«Тело есть тело. В каждом фильме, который мы видим, женщины должны быть красивы, подтянуты и еще черт знает что, должны соответствовать каким-то стандартам. Но нет: женщины пердят, срут, писают и рыгают»
Жюлия Дюкурно
В конечном итоге она сбрасывает кожу как бы символизируя перерождение из девочки-пацанки, тусующейся с парнями в роли такого же «своего парня», отказывающейся снимать свою оверсайз куртку, которая выглядит скорее как дом-раковина и рыгающей у доски в канонически женственную девушку, начинающую привлекать все тех парней-корешей уже в романтическом плане.
Сырое (2016), реж. Жюлия Дюкурно
В первом своем полном метре «Сырое» Дюкурно идет дальше. Теперь метафорой взросления станет каннибализм. Девушка вегетарианка, оказавшись в жестко-иерархическом обществе студентов ветеринарного колледжа, на обряде инициации обязана съесть сырое мясо, делает она это через силу, но, чтобы выжить в этой стае (а на сравнение группы студентов с животными нам намекают множество раз) и занять определенный социальный статус другого пути нет. С этого момента с ней начинают происходить метаморфозы, в этот раз в отличие от «Джуниора» в основном психического, а не телесного толка, но тела других станут топливом.
Сырое (2016), реж. Жюлия Дюкурно
Через искромсанное тело отца в мощнейшей финальной сцене картины Дюкурно передает то, что так сложно сформулировать через текст, но так хорошо каждый из нас сразу считывает с экрана, визуализация понятия «каннибализм поколений». Раны как результаты ошибок и травм, которые родили смогли как-то преодолеть, но от которых они не смогут тотально защитить своих детей, могут лишь оберегать на время, но выйдя в большой мир, им придется самим разобраться, что делать и получить свои жуткие шрамы.
Сырое (2016), реж. Жюлия Дюкурно
Корали Фаржа еще одна французская авторка неслучайно также выбирает жанр боди-хоррора, чтобы поговорить о том, что телесность рождается в культуре, образы тела формируются и конструируются в нашем сознании и мы видим тело через призму культурных представлений о теле.
В «Субстанции» жанр фитнес-шоу и жанр боди-хоррора становятся двумя сторонами одной медали. И там, и там, если перебрать получается монстр. Фаржа не отказывается от пресловутого мейл гейза, а берет его в качестве художественного приема, доводит до гротеска и тем самым до абсурда. От преувеличенных акцентов на ягодицах, губах и груди прекрасной Сью в какой-то момент начинает тошнить также, как от сморщенного по-ведьмински состаренного тела Элизабет и вываливающихся внутренностей.
Субстанция (2024), реж. Корали Фаржа
Монстр — это фигура, которая исключена из общества, потому что она провоцирует хаос, у монстра все не на своих местах, а нас очень тревожит нарушение привычного порядка. По этой же причине экскременты, пот, кровь, рвота нарушают фундаментальные оппозиции я/не я, внутренне/внешнее, живое/мертвое.
Кровь, которая обычно льется рекой в хоррорах тоже вполне для женщин привычное художественное средство, мы толерантны к ней с подросткового возраста.
Святая Мод (2019), реж. Роуз Гласс
В дебютной работе британской режиссерки Роуз Гласс «Святая Мод» сюжет иронично сводит религиозную фанатичку Мод медсестру по уходу за умирающими и как раз умирающую от рака хореографа Аманду. Для Мод, согласно христианским канонам, тело — это лишь временная оболочка и, чем больше страдает тело, тем выше потом воспарит душа. Мод всячески пытает себя, тем самым считая, что очищается от грехов. Временами испытывает религиозный экстаз сродни эротическому, который пугающе деформирует ее лицо, а еще слышит голос Бога (спойлер-это ее голос в ее же голове).
Святая Мод (2019), реж. Роуз Гласс
Для Аманды напротив, тело — это неотъемлемая часть ее личности, тело и танец это то, чем она привыкла выражать свои чувства и коммуницировать с миром, с помощью тела она всю жизнь дарила людям свое искусство.
Цензор (2021), реж. Прано Бейли-Бонд
В «Цензоре» Прано Бейли-Бонд через телесность передает характер главной героини сдержанной гос. служащей, вынужденной целыми днями смотреть десятки отборных хорроров (казалось бы, работа мечты) и вырезать из них самые жуткие сцены. Энид цензор, которая в какой-то момент начинает сходить с ума и превращаться в серийную убийцу. «Мы много говорили о телесности Энид», — рассказывает Бейли-Бонд в одном из своих интервью, приводя один из примеров этого совместного процесса. «В своём воображении я всегда представляла, что в начале фильма она очень сдержанна; затем, по мере развития сюжета, она раскрывается как в своём сознании, так и физически/визуально. Поэтому мы работали вместе с режиссёром по движению и говорили о разных вещах. Идея Ниам заключалась в том, чтобы она ковыряла ноготь (из-за нервозности). Мне это очень понравилось. Поэтому я включил это в сценарий и в список сцен».
«Преместь» (2016), реж. Элис Лоу
В картине «Преместь» режиссерка и исполнительница главной роли Элис Лоу пытается обсудить с нами каково это быть беременной в формате хоррора, кстати, очень ироничного и трогательного. Главная героиня начинает слышать голос своего еще нерожденного ребенка, который заставляет ее убивать. Во время съемок Элис Лоу действительно была беременна, поэтому фильм получился автобиографичным с впечатлениями из первых уст.
«Преместь» (2016), реж. Элис Лоу
Тема беременности и нежелания быть беременной есть и в «Титане» Жулии Дюкурно, там телесные изменения показаны мучительными и ощущения присутствия инородности в теле переданы через вытекающее из сосков и вагины черное машинное масло, а раздираемая плоть в попытках освободиться поблескивает металлом.
«Стадия зеркала»
В психоанализе зеркало является метафорой обретения себя, своего образа, соответственно гештальтом становится целостность этого образа. Одной из общих черт в творчестве представленных в исследовании женщин режиссеров для меня видится поиск этой целостности их персонажами, а также попытка осознания собственного Я. Одним из основных способов визуально показать встречу героя с самим собой является все то же зеркало.
Титан (2020), реж. Жюли Дюкурно
В «Титане» Дюкурно главная героиня за время фильма проходит множество телесных трансформаций и каждую из них она пристально изучает в своем отражении. Через отражение мы также наблюдаем и на обретение не только своего нового Я, но и на обретение новых отношений и их развитие. Венсан тоже изучает свое тело, пытается продлить силу и молодость и колет себе стероиды. Образы героев в виде отражений в зеркале в форме алтарного триптиха еще одна религиозная метафора Дюкурно.
Титан (2020), реж. Жюли Дюкурно
В «Сыром» есть потрясающая сцена, где Жюстин тестирует свою только обретенную сексуальность целуя зеркало под агрессивный французский реп (кстати, выбор саундтреков у Дюкурно прям сродни Тарантиновскому, мое почтение).
Сырое (2016), реж. Жюлия Дюкурно
Еще здесь явно прослеживается тема принятия себя в других (в первую очередь в членах семьи), Жюстин принимает в итоге безоговорочно свою сестру, хотя это принятие стоит им многих укусов, шрамов и садистских поступков по отношению друг к другу. Алексия — это темная агрессивная сторона Жюстин и нам неоднократно на это намекают, особенно в сцене, где их лица сливаются в отражении разделяющего их стекла тюремной камеры.
Сырое (2016), реж. Жюли Дюкурно
Сырое (2016), реж. Жюлия Дюкурно
В дебютном полнометражном фильме Кароли Фаржа «Выжившая» герои вынуждены честно посмотреть на себя в автомобильные зеркала и встретить там в одном случае труса насильника, до одури напуганного, что ему придется нести ответственность за завершенную мерзость и девушки, которая обретает наконец свою силу и готовность наконец бороться за себя.
Субстанция (2024), реж. Корали Фаржа
Наша телесность всегда состоит из нескольких образов: то как мы фантазируем каково тело по природе, то как мы воображаем себя и образ коллективного тела. Общество со своими представлениями о теле виртуально живет в нас и это показывает нам Фаржа в «Субстанции». Этот фильм пытается рассказать нам о том, что проблема лежит гораздо глубже эйджизма, стандартов красоты, навязанных обществом, культа пластической хирургии и бьюти индустрии, потребительского отношения к женскому телу, объективации и прочему. Глубже потому, что она внутри каждого из нас, это коллективное навязанное уже давно живет в нашем сознании и не важно, что тут появилось раньше яйцо или яйцо — итог печален. Про это самая сильная сцена в фильме, где героиня Деми Мур готовится пойти на свидание и исступленно раз за разом наносит и стирает макияж перед зеркалом.
Здесь в отличие от «Сырого» героиня так и не сможет принять все стороны своего Я.
Давайте посмотрим на экран
Еще один интересный художественный прием, роднящий режиссерок хорроров это экран телевизора, вроде небольшая деталь в интерьере, но, если присмотреться к тому, что на экране, открывается много интересных смыслов. Итак, что же смотрят герои хорроров?
Цензор (2021), реж. Прано Бейли-Бонд
Начнем, наверное, с «Цензора», во-первых, экран здесь не только экран, но еще и портал из мира реальности в мир сумасшедших фантазий главной героини, в начале картины эта грань четкая и мы видим лишь то, что мир жестоких убийств остается лишь на экране, но с течением сюжета она все больше и больше размывается.
Во-вторых, через транслируемые по телеку новости мы узнаем, что в стране происходят кровавые восстания и беспорядки (эпоха Маргарет Тетчер), градус реального насилия зашкаливает, в то время как государство лицемерно бросает силы на то, чтобы содержать штат цензоров дабы искоренить насилие экранное.
В «Выжившей» по телевизору постоянно крутят рестлинг и что-то типа магазина на диване, где девушки типажа моделей плейбой продают всякую всячину для мужчин. Таким образом мы понимаем, что действие картины происходит в мире, где все это смешная мужская возня в целях померяться силами, а женщин используют лишь для рекламы и они в конечном счете отождествляются с товаром.
В одной из сцен «Преместь» главная героиня Рут еще раз опровергая стереотип про то, что женщины не любят страшный контент смотрит вечером, чтобы расслабиться «Преступление без страсти» и в момент, когда на экране возникает пугающее лицо с жутким гримом в духе немецкого экспрессионизма она вздыхает и говорит: «да, у меня иногда тушь тоже так течет». И ее реакция вполне объяснима, ее сложно напугать какими-то там монстрами из кино. Ее партнер умер в день, когда она узнала о беременности, ее не берут на работу из-за опасений того, что она может уйти в декрет, а ее тело совсем перестало ей подчиняться, да еще и младенец во чреве постоянно приказывает убивать.
Мы давно хотели про это сказать
Если проследить всю фильмографию героинь исследования, то начинает прослеживаться любопытная вещь: их последние нашумевшие работы возникли не из неоткуда, а основаны на предыдущих киноопытах, а иногда даже составляют своего рода специфическую вселенную как «Джуниор», «Сырое» и «Титан» у Дюкурно. Жюстин в «Сыром» это явно повзрослевшая Жюстин из «Джуниора» у них одно имя, и их играет одна актриса. Жюстин появляется и в «Титане», но уже не в роли главного персонажа, потому что мир изменился и главной героиней в постгуманистическом обществе не может быть просто женщина, поэтому ее и убивает героиня Алекса, киборг с титановой пластиной в голове, совершенно новый тип человека.
Снискавшая успех «Субстанция» Кароли Фаржа это монстр, сшитый из ее короткого метра «Реальность+» и полнометражного дебюта «Выжившей».
В «Реальность+» есть готовый концепт выбора лучшей версии себя, временных ограничений и попытка нарушить правила.
В «Выжившей» мы видим уже нашу будущую Сью, преувеличенный мейл гейз, прием с отвратительным поглощением мужчинами еды как синонима их отвратительных поступков.
Выжившая (2017), реж. Корали Фаржа / Субстанция (2024), реж. Корали Фаржа
Дебютная короткометражка Прано Бейли-Бонд «Мерзость» рассказывает нам о том, что мальчик находи кассету пропавшего отца, включает ее, а там помимо прочих жутких вещей его отец поедает какую-то мертвечину, в конце реальность размывается с телевизионной и вот уже парень с обоими родителями за семейным обедом над трупом в лесу радостно уплетает кишки. Помимо этого перехода в экранную реальность Бейли- Бонд берет целые сцены из своего дебюта и вставляет в «Цензор».
Цензор (2021), реж. Прано Бейли-Бонд / Мерзость (2015), реж. Прано Бейли-Бонд
У Малгожаты Шумовской в фильмографии до «Приди ко мне» отсутствуют хорроры, но точно присутствует тема религии. Единственное отличие, что как будто бы в предыдущих своих работах она применяла множество метафор, чтобы высказаться на тему религии, а в «Приди ко мне» сама религия является метафорой.
Место женщины
Что еще интересно? Как женщины режиссеры работают с пространством. На протяжение долгих веков женщине предписывалась телесная сдержанность и отсутствие претензий на окружающее пространство. Очень здорово показано как это табу рушиться в «Выжившей». До перерождения главной героини, она заперта в замкнутом пространстве виллы, покинуть которую можно только с помощью вертолета, который у нее явно нет полномочий вызвать. Находясь в западне, она автоматически надевает на себя роль жертвы, бесправной и зависимой, но после ее воскрешения она отлично осваивается в пустыне, обретает свободу и соответственно силу для борьбы. Да мир пустыни не такой комфортный как богатый дом, но в нем она хозяйка положения и может постоять за себя.
Выжившая (2017), реж. Корали Фаржа
В «Субстанции» великолепно передана внутренняя несвобода Элизабет. Нам показывают вроде бы бескрайнее пространство, но благодаря нижнему ракурсу камеры создается впечатление, что не смотря на этот большой мир ты в нем съежившийся комок, мир враждебно светит в глаза бликами, раздражая еще больше, итак, расшатанную психику.
В сцене с видом из окна, работает метафора того, что даже в своей просторной квартире героиня заперта и огорожена от остального мира.
В «Приди ко мне» лес — это метафора подсознания, в котором блуждает главная героиня. Вообще «Иди за мной» прост по сюжету лишь до того момента пока нам рассказывают про религиозный культ и собирательный образ патриархата в лице его главы, в какой-то момент начинаешь скучать, буквально до момента пока в кадре не появляется девочка подросток, сидящая в машине в кофточке цвета платьев неинициированных еще девушек в секте, а ее мать на переднем сидении в одежде цвета одежды жен. Ого, так вот в чем все дело, Малгожата не рассказывает нам очередную историю про плохой патриархат и сектантство, она пытается отрефлексировать современный феминизм в целом. Американская (судя по флажку на стекле) девочка -подросток просто едет в машине со своей матерю, но в этот момент в ее сознании происходит целая вселенная, она пытается определиться с тем кто она и принять свои теневые стороны бесконечно блуждая по этому лесу с развешенными паутинами, найти свой пути среди предлагаемых и один из проигранных сценариев говорит о том, что насилие порождает только насилие, агнец на заклание меняется, но система остается все той же и в какой-то момент станет все равно кто и какого гендера на вершине пищевой цепи сегодня.
Приди ко мне (2019), реж. Малгожата Шумовская
Все гораздо более банально в «Дочерях танца» польской режиссерки Агнешки Смочиньской. Здесь сестры русалки-каннибалки оказываются в мире людей, где женщине отведена лишь сцена в стрип-клубе, поначалу чисто из любопытства и развлечения для, но потом по какой-то неведомой инерции они начинают встраиваться в правила этого нового для себя мира даже себе во вред.
В «Святой мод» пространство городских пейзажей рассказывает нам об одиночестве героини, а также подчеркивают ее игры разума.
Не феминизмом единым
О чем же еще помимо того какого быть женщиной размышляют режиссерки? На самом деле список тем широк. «Цензор», например, поднимает проблему того, как цензура губит киноиндустрию. В конце героиня очень иронично убивает сначала продюсера, потом режиссера, а потом и зрителя. И все это в попытке создать стерильный мир без насилия, который выглядит еще более неестественным и пугающим, чем тот, в котором мы существуем.
«Святая Мод» поднимает проблему «лишнего человека», изгоя, проблему отвержения обществом тех, кого оно не понимает через призму ментального нездоровья и религиозного фанатизма. Мод начинаешь сочувствовать несмотря на то, что она совершает, из-за ее тотального одиночества и искренности убеждений, а еще из-за того, как меняется коллективное восприятие того или иного явления в разные эпохи. Несколько столетий назад Мод была бы праведной святой, примером для подражания, возможно новой Жанной д’Арк, но в наши дни все лишь крутят пальцем у виска и насмехаются над ней, а она хочет гореть в праведном очищающем огне как Жанна и избавившись от телесной оболочки позволить своей душе воспарить к Господу. Но в отличие от Орлеанской девы ее даже некому поджечь и ей придется сделать это самой.
Святая Мод (2019), реж. Роуз Гласс
Дальше всех в этом плане идет Дюкурно, она вообще не размышляет о феминизме, его победа для нее уже свершившаяся реальность, она размышляет о новом мире, ее героиня Титанида — киборг, новый вид живого существа, поэтому она живет вне парадигмы каких-то существующих человеческих моральных норм, убивая всех не смотря на гендер, расу и прочие человеческие мелочи. Алекситемия в психологии термин, созвучный имени героини, означающий неспособность выражать и распознавать свои эмоции. Она любит лишь машины и их совместное дитя — это следующий шаг эволюции.
Но не смотря на массу религиозных и мифологических отсылок, обилия насилия на экране и сюрреализм происходящего Дюкурно снимает свои фильмы о любви. Сложной, болезненной, выстраданной, но в итоге безусловной любви, выражающейся в полном принятии ее объекта. Отсюда эти клаустрофобичные кадры крупных планов героев и татуировка на груди Алексы «Любовь это пес из ада».
Титан — это самовоспламеняющийся металл и огонь здесь это сильный сквозной образ, который разгорается с пошлых рисунков на автомобилях до всесжигающего адского пламени, в топку которого Алексия подбрасывает дровишки в виде своего прошлого. Укротить это пламя может лишь второй титан Венсан. Он тоже модифицирует свое тело, у него тоже с ним проблемы и он тоже страдал на пути к обретению семьи. Сцена в ванной, выстроенная по композиции Пьеты Микеланджело становится такой же трогательной и символичной, как и известная скульптура.
Титан (2020), реж. Жюли Дюкурно
Заключение
Резюмируя хочется отметить, что женский взгляд явно пошел жанру на пользу. Женщины-режиссеры не только наполнили его новыми визуальными образами и художественными приемами, но и попытались отрефлексировать психоэмоциональную природу страха в целом. Хоррор стал умнее, эмоциональнее, ироничнее и актуальнее. Это уже не нишевый жанр, а полноправное искусство, глубокое, многогранное и многослойное. С помощью кино женщины получили возможность проработать наконец замалчиваемое и табуированное и выйдя за рамки только лишь феминистской повестки задуматься о нашем общем будущем.
