30 ноября в HSE CREATIVE HUB прошла конференция «Науки об искусстве и дизайне: трансдисциплинарность, практикоориентированность, геймификация», которая представляет собой день открытых дверей Аспирантской школы по искусству и дизайну в расширенном формате. Программа открылась большой дискуссией, посвященной границам научного знания и междисциплинарной оптике, роли научного журнала в образовательном поле и тому, как привычные академические форматы реагируют на вызовы современности.
Дискуссия «Границы научного знания: трансдисциплинарность, практикоориентированность, геймификация»
На дискуссии с представители журналов V—A—C Sreda и журнала ВШЭ по искусству и дизайну (HSE University Journal of Art & Design) обсудили роль научного журнала в образовательном поле и то, как привычные академические форматы реагируют на вызовы современности.
Участники: Ирина Сахно, Даниил Бельцов, Валерия Конончук, Светлана Сальникова.
Модератор: Людмила Алябьева
Герметичность наук и трансдисциплинарность
Даниил Бельцов, главный редактор онлайн-журнала V—A—C Sreda, считает, что проблема многих сегодняшних медиа — это герметичность. Даниил говорил о том, как важно объединяться, смотреть под другим углом на те или иные вещи. Этому может помочь обращение к темам, которые на первый взгляд кажутся маргинальными или недостойными обсуждения на каком-то высоком уровне.
Лера Конончук, старший научный сотрудник фонда V-A-C, видит в герметичности возможность для развития, потому что в ней самой заключены какие-то силы сопротивления, которые её пытаются нарушить.
Трансдисциплинарность Лера считает не новым явлением и приводит в пример появление такого направления как кибернетика. Кибернетический подход проникает как система в очень разные науки, заставляя их соизмеряться друг с другом. И после 50-х годов прошлого века, после кибернетического движения, начинается критика трансдисциплинарности. Для анализа трансдисциплинарности нужны сложные инструменты. Замкнутость и герметичность вместе со стремлением к полному связыванию всего со всем существуют вместе и одновременно.
«Я помню вызывающий текст Даниила Дондурея в журнале „Арт Хроника“ в нулевых годах, он мне очень запал душу. Он говорит, что цензура полезна для искусства. Это был год, наверное, 2006-й, когда шли цензуры и закрытие выставок типа „Осторожно, религия“, „Запрет на искусство“. Мы сейчас, конечно, по прошествии лет по-другому смотрим на этот вопрос».
По мнению Светланы Сальниковой, дизайнера одежды и основательницы бренда fy:r, междисциплинарность довольно пугает. «Для того, чтобы иметь возможность и уверенность работать с разными методами и в разных сферах, нужно хотя бы где-то чувствовать себя уверенно. И я думаю, что строгие рамки герметичности как раз и заставляют тебя сделать хорошо хотя бы в одном месте сделай, а дальше уже можно переходить за границы».
Людмила отметила, что исследователей теории моды часто ставят под сомнение, ровно как и сам феномен. «Действительно ты ощущаешь себя постоянно немного самозванцем внутри академии, потому что как будто зашёл на территорию, которая тебе принципиально не по чину. Мне кажется, что это самозванство касается не только теории моды».
Лера упомянула еще об одной трудности, которая мешает в некоторых случаях нарушать границы дисциплины.
«На одной из лабораторий известный российский социолог говорил о том, что трансдисциплинарность невозможна, потому что между дисциплинами вы никогда не сможете добиться единства понимания некоторых ключевых понятий. И вы не найдёте этой срединной земли, либо постоянно будете возвращаться к прояснению понятий и не сможете двигаться дальше»
Насколько формат научного журнала требует реформы? Способен ли он ухватить ткань живой науки?
Ирина Сахно, академический руководитель магистерской программы «Практики современного искусства» в Школе дизайна НИУ ВШЭ, полагает, что должен быть духовный горизонт высокого академического знания, к которому мы стремимся всю жизнь. С другой стороны, мы сейчас живём в огромном пространстве научно-популярного знания, и появилась новая визуальная оптика, через которую нам хочется очень быстро получить информацию.
Ирина добавила, что традиционно очень долгие годы мы существовали в пространстве текстоцентричной культуры. И умение работать со сложными текстами всегда было. Всегда есть какой-то небольшой процент людей, который будет продираться сквозь смыслы. «Мне кажется, что основная задача современной науки и научного журнала в том числе — это продуцировать новые смыслы. У читателя, наверное, должен быть такой минимальный культурный шок, когда он читает статью и находит абсолютно новые исследовательские векторы».
«И, к сожалению, я недавно открыла Bookmate и обнаружила, что у них есть оценка „скучно“, и обратила внимание, что очень много стоит „скучно“ на тексте Ханны Арендт, и это меня немножечко озадачило, потому что я не знаю, как весело писать о тоталитаризме».
Людмила: «Невероятное удовольствие от текста, когда ты понял, что ты вообще читаешь. У меня было такое на первом курсе истфилла РГГУ, когда я читала Бахтина. Я готовилась к экзамену, не побоюсь этого слова, по „Теоретической поэтике“, читала Бахтина, и в какой-то момент я поняла, что я ничего не понимаю, и я зарыдала. Я читала несколько дней, сидя одна в квартире, и наконец-то в какой-то момент я поняла! Это удовольствие до сих пор помню, удовольствие от того, что это случилось наконец-то. И, конечно, ничто с этим не сравнится».
Ирина: «Барт писал, что удовольствие от текста — это лёгкое, комфортное чтение. Но наслаждение от текста (оргазм, если буквально перевести с французского) — это огромный читательский труд. В качестве примера он приводил модернистские тексты, постмодернистские тексты, все нелинейные тексты. Когда ты читаешь Милорада Павича, ты можешь с середины открыть текст, и тебе совершенно не нужен сюжет, но ты получаешь удовольствие от этого совершенно потрясающего вкусного языка».
Светлана считает, что сложные тексты не только интересно читать, но их интересно и обсуждать.
«Обсуждение в научном поле, обсуждение с исследователями — это самое интересное в том, чем мы занимаемся. Потому что если текст простой, то ты его понял, твой коллега понял его примерно так же, то что там обсуждать? А сложные тексты — это дебаты на несколько часов, которые, наверное, и рождают новое знание».
The Gay Science и нюансированный взгляд на российскую культуру
Даниил рассказал, что идея журнала V—A—C Sreda была сформулирована как нюансированный взгляд на российскую культуру. И редколлегия руководствовалась двумя возможными стратегиями. Первая стратегия была в том, чтобы брать условно сложные тексты и писать о них на простом языке. А вторая стратегия — брать темы, которые условно не принято обсуждать в высоком научном сообществе и использовать для анализа этих тем язык, который позволяет взглянуть на них иначе. Sreda отталкивается всегда от темы, а не столько от сложности или простоты того или иного текста.
Лера предложила использовать для анализа научного языка не систему «простой-сложный», а четверичную систему по двум осям. «На одной оси будет простой и сложный, а на другой —сухой и дерзкий/весёлый. И тогда на её пересечениях будет четыре разных варианта, которые могут получиться. Самый, конечно, неинтересный — это простой и сухой. Есть сложный и сухой — это классические научные журналы. Есть простой и весёлый, а есть сложный и весёлый/дерзкий. Сложный и весёлый/дерзкий — это тот горизонт, к которому мы все бы хотели стремиться в научности, это такой The Gay Science».
По наблюдениям Леры, соединение сложности и дерзости бывает, когда есть довольно крепкий редакционный совет и позиция у редакторов.
«Я, конечно, вспоминаю такой образцовый журнал по искусству, как October. Многие могут не соглашаться с политикой редакции, но нельзя отрицать, что это один из самых интересных и влиятельных журналов, которые существовали в области теории и философии искусства. Почему? Потому что у авторов была зачастую полемическая, но позиция. И вот когда эта позиция есть, её участники горячо её отстаивают, тогда журнал может быть и сложным, и интересным».
Ирина добавила, что в рамках этого журнала как раз зарождалась полемика о новой истории искусства — то, что потом выродилось в целую школу Visual Studies. Там печатались совершенно блестящие искусствоведы и культурные антропологи.
Куда и как вписать маргинальные жанры?
Людмила говорит, что несмотря на то, что нам хочется веселой науки, мы ориентируемся на определённый жанр, который складывался десятилетиями, не мы его придумывали, не нам его и убивать. Тем не менее кажется, что есть и другие форматы, и жанры, которые не навредили бы науке, но научные журналы как будто им сопротивляются.
Людмила задала вопрос спикерам, заслуживают ли маргинальные жанры участия в научных журналах? Или член редколлегии не хотят экспериментировать с такого рода форматами, потому что есть опасность ухода в научпоп?
Ирина: «Конечно, мне хотелось бы получать нестандартные оригинальные тексты, и концепция журнала предполагает, что мы представим визуальный лексикон мирового искусства и, прежде всего, тем, которые оставались на полях фундаментальных знаний. Будет очень здорово, если к нам пойдут такие авторы, но сначала мы должны заслужить определённую репутацию».
Насчёт опыта «Художественного журнала» Лера высказалась так: «„Художественный журнал“ — это эссеистские тексты, это такой аналитический журнал, ненаучный, довольно свободный в своей в трактовке того, какие туда могут попадать вещи. Там есть редакционный совет, который предлагает темы номеров как в любом журнале, и там есть фигура главного редактора, который так или иначе своей пассионарностью и преданностью когда-то выбранному формату ведёт этот журнал сквозь десятилетия. Ни один научный журнал по искусству сегодня не представляет собой такого важного среза всего того, что в искусстве происходило, по сравнению с „Художественным журналом“ во многом благодаря тому, что он — это действительно такое измерение температуры в палате, но при этом аналитическое измерение».
Логос: художники как исследователи
Через месяц выходит выпуск журнала «Логос», который делали V—A—C и редакция журнала «Логос», а редактором-составителем была Лера Конончук. Лера говорит, что этот выпуск показывает, что возможно создать довольно странную гибридность из абсолютно научных статей и из весёлых статей, статей с очень разным количеством знаков, с очень разной экспертизой, от профессиональных исследователей и от художников, которые себя позиционируют как исследователи.
