Рубрикатор
Концепция
Глава I. Колесо Фортуны
Глава II. Аллегории добродетелей
Глава III. Страшный суд
Заключение
Список литературы
Источники изображений
Обоснование выбора темы
Средневековое искусство XII–XIV веков располагало развитой системой персонификаций. Отвлечённые понятия получали человеческий облик и устойчивый набор атрибутов: меч, весы, сосуды, колесо, труба. Узнавание этих предметов предшествовало чтению надписей и текстов и во многом определяло восприятие изображения. К началу XV века эта система была освоена и работала как язык. Мастера, исполнявшие карты для миланского двора, не создавали новый изобразительный репертуар: они пользовались сложившимся и переводили его в иной масштаб. Изучение изменений образа при переходе в малый формат позволяет судить о том, какие элементы иконографической схемы считались обязательными, а какие допускали вариативность.
Концепция
Проблема и гипотеза, Хронология и принцип деления, Метод
Работа началась с наблюдения над группой изображений, которые принято относить к ранним итальянским картам Таро. Женщина с весами. Колесо, вокруг которого поднимаются и опускаются фигуры. Ангел с трубой над раскрытыми гробами. Каждый из этих мотивов встречается в европейском искусстве задолго до середины XV века и в устойчивых, повторяющихся вариантах.Следовательно, у этих изображений есть собственная история, и она длиннее истории карт. Предмет настоящего исследования составляет именно эта история: сложение и изменение иконографических схем Колеса Фортуны, персонификаций добродетелей и Страшного суда в европейском искусстве XII–XV веков. Карты рассматриваются как материал сопоставления, а не как основной объект работы.Как изменялись иконографические схемы Колеса Фортуны, добродетелей и Страшного суда в европейском искусстве XII–XV веков и какие особенности их визуальной организации проявляются в ранних итальянских картах Таро?Иконография Колеса Фортуны, добродетелей и Страшного суда в ранних итальянских картах Таро обнаруживает связь с более ранними средневековыми художественными традициями. При переходе к формату игральной карты отдельные элементы этих традиций сохраняются, тогда как композиция и соотношение визуальных компонентов могут изменяться.Хронологические рамки работы — XII–XV века. Материал завершается серединой XV века, когда были исполнены рассматриваемые карты. Мозаики Торчелло включены как пограничный пример искусства рубежа XI–XII веков. Деление на главы произведено по сюжетам, а не по векам. Внутри каждой главы сохраняется один порядок изложения: сначала сложение схемы и её варианты в XII–XIV веках, затем карта, затем сопоставление.Основной метод — сравнительный визуальный анализ. Каждое произведение рассматривается по единому набору признаков: построение композиции и её центр; количество и расположение фигур; жесты и позы; атрибуты; организация пространства и роль фона; соотношение масштабов фигур; цветовое решение. Сопоставление ведётся по признаку совпадения и различия отдельных элементов. Описание видимых признаков предшествует интерпретации; там, где достоверное объяснение невозможно, оно обозначено как предположение.
Глава I. Колесо Фортуны
Как складывалась схема и что от неё осталось в карте
Колесо Фортуна. Миниатюра из рудописи «Кармина Бурана». Около 1230. Баварская государственая библиотека, Мюнхен
Смысл этой миниатюры прост и жесток. Человек поднимается наверх, сидит там недолго и падает вниз. Фортуна здесь не богиня и не дама, а сама механика этого движения. Колесо крутится, и положение каждого на нем заране речено. Композиция построена на вертикали. Ось идёт сверху вниз, и по ней распределены состояния. Наверху сидит тот, кто достиг. По сторонам поднимаются и падают, внизу лежит тот, кто уже потерял всё.
Надписи в миниатюре встроены в изображение и соотносят каждое положение на колесе с определённым состоянием: царствующий, тот, кто будет царствовать, тот, кто царствовал, и тот, кто лишён царства. Формула из четырёх элементов принадлежит к устойчивым элементам схемы и встречается во многих памятниках.Направление движения передано позами. Фигуры не просто расположены по кругу, они движутся: одна поднимается, другая опускается, и это показано наклоном тела и положением рук. Средневековый мастер не располагал средством графической стрелки, поэтому движение читается по конфигурации фигур.Надписи в миниатюре встроены в изображение и соотносят каждое положение на колесе с определённым состоянием: царствующий, тот, кто будет царствовать, тот, кто царствовал, и тот, кто лишён царства. Формула из четырёх элементов принадлежит к устойчивым элементам схемы и встречается во многих памятниках.Направление движения передано позами. Фигуры не просто расположены по кругу, они движутся: одна поднимается, другая опускается, и это показано наклоном тела и положением рук. Средневековый мастер не располагал средством графической стрелки, поэтому движение читается по конфигурации фигур.
Колесо Фортуна. Миниатюра из латинской рукописи. ХII век. Библиотека Джона Райландса, Манчестер
Миниатюра с Колесом Фортуны находится в рукописи «Moralia in Job» Григория Великого. Сам кодекс датируется 914 годом, однако эта дата не относится автоматически к миниатюре. Она представляет собой более позднее добавление к рукописи, а её точная датировка по имеющимся сведениям не установлена. Поэтому данный памятник нельзя без оговорки датировать 914 годом.
Схема Колеса Фортуны не имела единственного канонического извода. В одних рукописях фигуры как бы висят на ободе, в других держатся за него руками и всем телом, и тогда колесо воспринимается как предмет, а не как условный знак. Различаются также роль персонификации судьбы и способ изображения самого колеса

Для сравнения привлечена миниатюра из «Романа о Розе» (The Morgan Library & Museum, MS M.324, fol. 34v; Париж, около 1350 года). Фортуна представлена увенчанной и с завязанными глазами; правой рукой она держит предмет, левой поворачивает спицу колеса. На ободе размещены четыре мужские фигуры: поднимающаяся по ободу, сидящий наверху коронованный царь со скипетром в левой руке, опускающаяся и лежащая внизу, придерживающая нижний край обода. Над миниатюрой помещена рубрика: «COMMENT FORTUNE EST EN SA ROE LES YEX BENDES ET LA TOURNE A SA VOLENTE». Эта надпись объясняет символику миниатюры. Завязанные глаза (les yex bendes) и действие по собственной прихоти (a sa volente) подчеркивают слепоту, непредсказуемость и капризность судьбы, которая возносит одних людей на вершину власти и сбрасывает других вниз без всяких заслуг или логики.
Классификация памятников западноевропейского искусства XI–XV веков с изображением Фортуны и её колеса предложена в статье М. А. Горбуновой здесь она используется как общий ориентир, без пересказа её частных выводов. Композиционные варианты Колеса Фортуны различаются по нескольким признакам: положением фигур относительно обода, способом изображения колеса и ролью персонификации судьбы. В одних памятниках Фортуна отсутствует, и колесо движется само; в других она показана у центра или сбоку и приводит колесо в движение; в третьих она наделена знаками власти или, напротив, лишена их. Представление о постепенном и однонаправленном развитии иконографии, например о том, что к XIV веку колесо всё чаще изображают сбоку, в литературе не подкреплено специальным исследованием и в настоящей работе не используется. Материал показывает сосуществование разных композиционных решений в пределах одного периода. Миниатюра из утрехтской рукописи датируется 1470 годом. Она относится ко времени, когда карты уже существовали, и потому не может служить свидетельством более ранней традиции. Её место в главе иное: она показывает, что те же композиционные варианты сохранялись и во второй половине XV века, то есть сосуществовали с картами, а не предшествовали им.
К середине XV века в европейском искусстве сосуществовали разные варианты Колеса
Фортуны. В рассмотренных памятниках присутствуют: схема с четырьмя положениями на
ободе; персонификация Фортуны, которая может быть показана с завязанными глазами;
надписи, закрепляющие каждое положение; в ряде изводов — фигура правителя на
вершине колеса. Последний мотив важен, поскольку он переходит в карту.
Теперь рассмотрим, что произошло с этими элементами, когда сюжет был перенесён на
карту размером с ладонь.

Колесо Фортуны. Карта из комплекта Висконти-Сфорца. Милан, около 1450–1480. The Morgan Library & Museum, New York Каждая фигура сопровождена свитком с латинской надписью. У верхней фигуры — REGNO, у левой — REGNABO, у правой — REGNAVI, у нижней — SUM SINE REGNO. Надписи, таким образом, не исчезают при переходе в формат карты: они сохраняются как часть композиции, хотя их расположение и характер носителя меняются. В миниатюре текст вписан в поле изображения и соотнесён с фигурами; на карте он вынесен на свитки, которые держат сами фигуры, и тем самым включён в действие. Это наблюдение существенно для общего вывода работы. Оно показывает, что преобразование образа не сводится к отбору главного и устранению второстепенного: в данном случае сохранён именно тот элемент, который в средневековой традиции обеспечивал точность прочтения.
Одна деталь не находит соответствия в рассмотренных средневековых памятниках: у двух фигур показаны ослиные уши, у одной из них виден хвост. В привлечённых для сравнения миниатюрах Колеса Фортуны этот признак отсутствует. Мотив ослиных ушей связывают с кругом сюжетов о правителе, утратившем человеческий облик. Такое сопоставление остаётся предположением: источников, которые позволили бы установить, чем руководствовался мастер карты, в нашем распоряжении нет. Можно отметить лишь то, что в композиции карты гротескное начало усилено по сравнению с миниатюрными изводами и что это усиление относится к области тона, а не структуры.
Микровывод
Схема Колеса Фортуны сохраняется в карте почти целиком. Остаются круг, четыре положения на ободе, персонификация Фортуны с завязанными глазами и латинские надписи. Прибавляются гротескные детали — ослиные уши и хвост. Меняется характер носителя надписи: вместо текста в поле изображения появляются свитки в руках фигур. Изменения затрагивают не структуру, а отдельные признаки и общий тон изображения. Это отличает Колесо Фортуны от двух других сюжетов, рассмотренных далее.
Глава II. Аллегории добродетелей
Фигура, атрибут и жест
В изображениях добродетелей положение иное. Сцены здесь нет: есть одна фигура и один-два предмета. Казалось бы, сокращать нечего. Однако именно на таком материале видно, как строится соотношение фигуры и атрибута, какие предметы закрепляются за добродетелью и насколько устойчиво это закрепление. Одна и та же добродетель могла иметь разные атрибуты, и сопоставление изображений показывает пределы устойчивости иконографической традиции.
Аллегория доброго правления. Амброджо Лоренцетти. 1338–1339. Фреска. Палаццо Пубблико, Сиена
В композиции Лоренцетти Справедливость сидит на троне. Над ней расположена фигура, связанная с весами; на их чашах помещены ангелы, воплощающие распределяющую и воздающую справедливость. От чаш тянутся шнуры к фигуре Согласия, которая передаёт их гражданам, и через эту цепь связей правление оказывается соединённым со справедливостью. Смысл композиции формируется связями между фигурами, протяжённостью шнуров и расстоянием, которое проходит взгляд зрителя. Такое построение рассчитано на большую стену. В малом формате отдельной карты оно невозможно, поскольку пространственные связи между многими фигурами в нём не помещаются.
Отсюда следует вопрос о том, чем в изображении одной фигуры могут быть заменены связи между фигурами. В карте Справедливости, рассмотренной ниже, значение передаётся через предметы в руках одной фигуры. Весы связываются с идеей взвешивания, меч — с идеей приговора. Такое прочтение опирается на сложившуюся традицию и согласуется с описанием персонификаций в рассматриваемых памятниках, однако оно остаётся интерпретацией, а не установленным фактом о намерениях мастера.

Справедливость. Из цикла Добродетелей и Пороков. Джотто. Капелла Скровеньи (Арена), Падуя. Около 1305–1306. Справедливость крупнее остальных фигур нижней зоны и занимает центральное положение. Она сидит на широком готическом сиденье; в руках у неё весы, на чашах которых, по описанию, показаны наказание и милость. На основании сиденья развёрнута небольшая сцена мирной жизни. В композиции присутствует вложенность: под фигурой Справедливости показано то, что связывается с её действием. Такое построение возможно в большом произведении, где есть место для второго плана. Причины, по которым Справедливость выделена размером и положением, в источниках не сформулированы; описанное расположение позволяет лишь констатировать её особый статус в программе нижней зоны.

Несправедливость. Из цикла Добродетелей и Пороков. Джотто. Капелла Скровеньи (Арена), Падуя. Около 1305–1306. Пороки расположены на противоположной стене и образуют пары с добродетелями. Напротив Справедливости изображена Несправедливость. Пространство капеллы оказывается включённым в сопоставление. Такая парная организация рассчитана на зрителя, который переводит взгляд с одной стены на другую. В отдельной карте этого механизма нет, поскольку карта представляет одну фигуру.

Умеренность. Из цикла Добродетелей и Пороков. Джотто. Капелла Скровеньи (Арена), Падуя. Около 1305–1306. Умеренность у Джотто изображена женской фигурой, стоящей в нише. В руках она держит меч и обвивает лентой его рукоять. Жеста переливания жидкости между двумя сосудами на фреске нет: этот мотив связан с другим иконографическим изводом Умеренности. Описание фигуры в таком виде соответствует подписи к изображению в Web Gallery of Art; значение мотива ленты и меча в литературе требует отдельной проверки и здесь не истолковывается. Сопоставление со Справедливостью показывает различие масштаба и построения. Справедливость крупнее, сидит на троне и сопровождается сценой на основании сиденья; Умеренность стоит в нише и имеет один атрибут. Различие касается положения фигуры в программе росписи, а не только набора предметов.




