
Обоснование выбора темы
Тема женской наготы в эпоху возрождения — это точка пересечения богословия, философии, анатомии и социальных норм. За несколько столетий обнаженное тело прошло путь от символа первородного греха до самостоятельного объекта художественного исследования и чувственной красоты. Этот переход базируется на традициях северной, где натурализм часто соседствовал с морализаторством, и итальянской, где нагота стала воплощением гуманистического идеала.
Выбор темы обусловлен желанием проследить, как менялся взгляд на женское тело и какие культурные запреты и разрешения стояли за каждым изображением.
Концепция
Концепция исследования строится на сравнении двух траекторий: северной, где нагота развивается от религиозного натурализма к светской мифологии, не теряя морализаторского подтекста, и итальянской, где она движется от идеализированной античности к реалистической чувственности.
Обе традиции сходятся в том, что женское тело перестаёт быть только знаком греха, но расходятся в том, чем именно оно становится: предметом назидания или предметом гуманистического познания.

Картина представляет собой две крупноформатные доски, написанные маслом. Диптих написан в 1507 году. Картина выставляется в музее Прадо. В 1504 году Альбрехт Дюрер создает первую работу на данную тему — гравюру на меди «Адам и Ева».
Дюрер написал свою картину, вернувшись из путешествия по Италии, под впечатлением от искусства античности. Его картина является первым в немецкой живописи изображением полностью обнажённых людей в натуральную величину.
В немецкой живописи эпохи Возрождения это было первое изображение полностью обнаженной человеческой фигуры в натуральную величину. Дюрер писал, что коль скоро прародители были сотворены по образу и подобию Божьему, их тела должны являть образец совершенной красоты. И действительно — его Адам и Ева пленительно красивы, но красивы по-разному: юная мужественность Адама подчеркивает мягкую женственность его подруги.
Кажется, что нежное тело Евы расцветает в ожидании счастливой земной любви.
Картина первоначально предназначалась для заказного алтаря, в ней есть все непременные атрибуты сцены грехопадения — древо, яблоки, змей (правда, уже не в обличии женщины, а в виде обычной змеи), но по неизвестным причинам алтарь не был написан, и вряд ли это случайность.
Хронологические рамки работы охватывают период до XIV века как фундамент, на котором сформировалась христианская иконография наготы. Северное и Высокое Возрождение предложили два разных ответа на вопрос о том, каким может быть обнаженное женское тело.
В средневековой европе нагота была строго регламентирована. Как отмечает Большая российская энциклопедия, изображение нагого тела занимало маргинальное положение и допускалось лишь в немногих ветхозаветных и христианских сюжетах: прежде всего, это были «прародители человечества» — Адам и Ева, а также праведники и грешники в сценах Страшного суда.


Правая группа — мученики, исповедники и другие блаженные, преобладают мужские фигуры (приблизительно восемьдесят персонажей). Крайний справа — атлетически сложённый мужчина, держащий крест. Предполагается, что это — Симон Киринеянин, помогавший нести Иисусу крест по пути на Голгофу. Другой вариант идентификации — Дисмас, благоразумный разбойник.
Под ним поднимается на облако святой Себастьян, сжимающий в левой руке стрелы, знак своего мученичества. Фигура Себастьяна рассматривается как дань уважения художника античному эротизму.
Немного левее изображены Власий Севастийский и святая Екатерина Александрийская, эта часть фрески была переписана Даниэле да Вольтеррой. За ними следуют святой Филипп с крестом, Симон Кананит с пилой, и Лонгин.
С левой стороны почти все персонажи — женщины: девственницы, сивиллы и героини Ветхого Завета. Среди других фигур выделяются две женщины: одна с обнажённым торсом и другая, склонившая перед первой колени. Они считаются олицетворениями милосердия Церкви и благочестия. Многочисленные фигуры этого ряда не поддаются идентификации.
Некоторые блаженные из числа воскресших устремляются наверх, вовлечённые в общее мощное вращательное движение. Жесты, выражение лиц персонажей, показывают возбуждение намного большее, чем у тех, кто находится рядом с Христом.
В 1541 году по заказу Папы Павла III на алтарной стене Сикстинской капеллы Микеланджело написал свою знаменитую фреску «Страшный суд».
В центре композиции, посвященной Апокалипсису, в окружении толпы проповедников, пророков Ветхого завета, мучеников и святых расположена грозная фигура Христа и чуть ниже — все понимающей Девы Марии. Уже в процессе работы фреска вызвала недоумение представителей Церкви и светского общества Рима.
Вопреки несокрушимым законам христианского мира, согласно которым «Страшный суд» в искусстве должен демонстрировать смирение и терпение, Микеланджело показал вихрь разнообразных чувств — мощь, ужас, беспомощность, но никак не страх и покорность. На фреске в одном неумолимом потоке отчаяния, переживая последние минуты перед исчезновением Вселенной, вращаются грешники, праведники, святые, мужчины и женщины.
Их обнаженные фигуры внушительны, полны мощи, но бессильны перед Божьим судом и поэтому лица искажены гримасами безнадежности. Словом, «Страшный суд» Микеланджело ничуть не соответствовал критериям религиозной живописи.
Впервые «Страшный суд» был открыт для обозрения в декабре 1541 года. Люди, желавшие увидеть грандиозную фреску, съезжались со всех концов Италии, Франции, Германии, Фландрии. Однако работа Микеланджело, ставшая великим произведением искусства, у одних современников вызывала восхищение, у других — желание ее уничтожить.
Ранее в Элладе ежегодно проводился праздник Афродиты, и для участия в нем выбирали самых красивых гетер. Они обнаженными стояли между колонн в портале местного святилища (в каждом крупном городе было свое), пока мимо шли процессии из разных людей, включая художников и скульпторов. Последние могли вдохновляться этими телами.
Но в XIV веке считали наоборот оголенное тело понималось как источник греха и соблазна, женская нагота почти всегда маркировала вину.



